— Ты спрашиваешь так, будто у меня есть все ответы. Человек, я здесь не по собственной воле, да и не стал бы помогать ни одному человеку, который посмел бы тревожить меня намеренно. Но на твои дары воды я отвечу на твой первый вопрос, — он медленно водит хвостом туда-сюда по коврику, на мгновение отвлекая меня тем, каким бархатным он теперь выглядит. — Тебе не следует уходить, потому что я не хочу, чтобы ты уходила.

Я выпрямляюсь, готовая немедленно убраться отсюда, если это правда.

— То есть меня не накроет приступ чихания и меня не растерзают псы?

Он смеётся.

— Нет. По крайней мере, не псы. У меня нет псов, которых я мог бы натравить на тебя. Может, кошмары. А что до чихания — не знаю. Это человеческое, — в конце фразы в его голосе звучит едва заметное презрение.

— Ты тогда можешь просто… уйти обратно в свой мир? Потому что это было бы отлично. Ты можешь просто оставаться там и уйти домой, а я закончу уничтожать круг после того, как ты исчезнешь.

— Это не то, что ожидают услышать от кого-то в моём положении после усилий, которые требуются, чтобы призвать такого, как я, даже если это было ошибкой… Возможно, это судьба? — предлагает он хитро.

— Значит, мы согласны: я призвала тебя случайно?

— Я ещё не решил, — он снова смотрит на меня с любопытством, будто я что-то маленькое и интересное, и он не понимает, почему.

Это странно приятно, словно, может быть, я и правда чем-то интересна, но одновременно нервирует и держит в напряжении. В любом случае это напоминание держать оборону.

— Ты можешь просто взять и уйти, пожалуйста?

Его глаза сужаются.

— Меня бы здесь не было, если бы я мог так легко уйти. Да, я мог бы уйти, если бы действительно захотел, но мне пришлось бы пробить пол. Сомневаюсь, что ты этого хочешь.

«Фу».

Я вздыхаю, надежда слабеет. Я облизываю губы, украдкой бросаю взгляд на выпуклость под его бёдрами, потом резко отрываю глаза, ругая себя.

Я увидела достаточно, чтобы насторожиться. Снова фукаю, моргаю, заставляя себя сосредоточиться.

— Но круг почти исчез. Как думаешь, это связано с тем, как или почему ты здесь?

Он пожимает плечами — жест настолько человеческий и обычный, что сбивает меня с толку.

«Думаю, он пытается втереться в доверие».

Я тут же доверяю ему ещё меньше.

— Раз я не чувствую от тебя злого умысла — а жаль, маленькая ведьмочка, — я отдам тебе должное и скажу правду. Похоже, по какому-то совпадению, мы хотим одного и того же. Я не могу покинуть этот мир так, как должен был бы. Я тяжело лежу на твоём круге, будто меня чем-то придавливает, и я не думаю, что дело в том, что я не в своей привычной стихии.

Я собираюсь заговорить, но он поднимает руку и смотрит на свой хвост. Я следую взглядом, когда он сдвигает нижнюю половину за край круга. Через мгновение кажется, будто она цепляется за что-то невидимое, и тот втягивает её обратно.

— Как я и ожидал… Хотя то, что удерживает меня здесь, слабое и становится ещё слабее, пройдёт время, прежде чем я смогу свободно двигаться в этом мире или вернуться в свой.

Откинувшись назад, я киваю.

— Это… хорошо.

Он отвечает натянутой улыбкой.

— Это слабеет, человек.

— Грейс. Меня зовут Грейс. Перестань называть меня «человеком».

Он снова наклоняет голову в сторону, и я стараюсь не позволить тому, как изгибаются его губы в улыбке, скрутить мне живот. А почему мне так любопытны его… прочие части — я знаю почему. Он может и не быть красивым, но он всё равно чертовски привлекателен, а я годами голодала по вниманию и ласке. Не потому, что мне это не предлагали. Потому что я этого избегала.

Мне приходится избегать. Секс приводил для меня к опасным вещам. Я поклялась больше никогда этого не делать.

Думать о таком — с ним, с этим — демоном — неразумно. Если уж на то пошло, прямо сейчас я по уши не в своей среде и почти изолирована с ним, пока не придумаю, как заставить его исчезнуть.

Он издаёт задумчивый звук и снова откидывается на локти.

— Грейс? Теперь я знаю, что это, должно быть, судьба, потому что иначе, почему тебя назвали таким ироничным именем?

— Я понимаю, о чём ты, и это просто совпадение, как и всё остальное, — мне не нравится, как он говорит о судьбе. — Как тебя зовут? — быстро меняю тему я. — Если у тебя вообще есть имя, я имею в виду.

Он наклоняется вперёд и начинает скользить ко мне, глаза сужаются с озорством. Я стискиваю зубы, заставляя ноги оставаться на месте. Я не позволю ему меня запугать.

— Сефер — моё имя, — шепчет он тёмно. — Это будет наш маленький секрет.

У меня приоткрываются губы, когда он подползает прямо к краю круга и тяжело смотрит на меня снизу. Намёки на веселье и тьму почти исчезли, оставив лишь его откровенное любопытство.

Под его взглядом я чувствую, как влажная кожа вспыхивает, и румянец, разогревший щёки, расползается по всему телу. Я ощущаю себя экспонатом под его изучением. Я для него так же странна и интересна как он для меня?