Переживая худшее похмелье в своей жизни, я жалобно стону. Если тритон втащится сюда, чтобы убить меня, мне даже лучше. Я бы этого хотела. Я бы это приветствовала.

Наконец я вытаскиваю телефон из кармана, но экран оказывается в разводах воды. Нет! Понимая, что он промок насквозь, быстро вожу пальцем туда-сюда по экрану, ругаясь себе под нос. Когда экран остаётся чёрным, пробую выключить и включить. Когда это не помогает, я извергаю целую череду проклятий.

Опускаясь на пол, вминаю ладони в виски, продолжая внимательно прислушиваться к любому звуку от демона. Я подумываю окликнуть его, чтобы проверить, всё ли ещё он здесь или вернулся туда, откуда пришёл, но решаю не делать и вместо этого шарю под раковиной в поисках обезболивающих, которые, я знаю, родители держат внизу.

Схватив алев (прим. Алев – таблетки для облегчения боли), я принимаю три таблетки и снова опускаю голову к коленям. Пока жду, когда лекарство подействуют, провожу пальцами по глазам, касаясь их там, где он меня лизал, и снова поджимаю пальцы ног.

«Если я призвала его случайно, мне нужно либо отозвать его, либо завершить начатый ритуал, чтобы избавиться от него».

Пока я жду, когда головная боль отпустит, в голове складывается план.

Глава 3

Новая, очень любопытная любознательность



Сефер

Она манит — и она неожиданна.

В первую очередь меня поразили её волосы. Длинные тёмно-каштановые пряди полностью убраны от лица лентой на затылке. Во время нашей возни несколько прядей выбились вперёд и повисли у ушей, закручиваясь лёгкими завитками. Её бледная кожа выглядела мягче песков бездны. Глаза — светло-карие, почти янтарные, — обрамляли короткие ресницы, которые приятно царапали мой язык. Я уже люблю их, жаждая слизать ещё её вкус.

Как герцог Ада, никогда не ожидал, что меня призовут в этот мир.

Хотя меня часто принимают за мою сестру, которая нередко посещает человеческий мир, я совсем не такой, как она. Она наслаждается тем, что топит мужчин в многочисленных водах этого мира и пирует их плотью, а я доволен Адом, куда больше предпочитая покой бездны присутствию… других.

Так что оказаться здесь, с женщиной без всякого значения, когда последние тысячелетия я провёл один в неизменных океанах под этим миром — это и правда ощущается немного как смерть. Я не солгал ей. Воздух притупляет мои чувства, отсутствие воды ослабляет мою форму. Но мои ближайшие планы изменились. У меня нет намерения возвращаться домой в ближайшее время.

Человечка забавная, и пока что меня устраивает посмотреть, насколько забавной она может быть. Я не видел человека — не видел никого другого, кроме сестры, если честно, к которой я ничего не испытываю, — с последней аудиенции у Люцифера и его дара ранга за службу.

Я смотрю на дверной проём, через который она исчезла, но он остаётся пустым. Она не вышла из комнаты, в которую забежала, и для человека прошло уже немало времени, чтобы молчать, особенно для той, что говорит столько, сколько она. Облизываю губы, желая, чтобы она вышла, и я мог насладиться, выпивая ещё её слёзы.

«Её восхитительная, амброзийная вода».

Ничего подобного я никогда не пробовал. Хочу попробовать их снова и, возможно, найти другие способы, которыми мы могли бы прийти к обмену. От этой мысли тело шевелится, и мышцы внутри хвоста тоже. Несколько чёрных щупалец высвобождаются изнутри, чтобы ощупать мокрый, упругий пол вокруг, всасывая влагу, заключённую в волокнах ковра, пока они скользят. В поисках её потерянных слёз, которые могли упасть на пол, моё тело впитывает всё, жадно, нуждаясь в воде, чтобы оставаться увлажнённым. Но я различаю разницу между её сладкими слезами и едкой жидкостью шумной машины.

«На вкус она солёная, развратная и напоминает мне тех среди нас, кто хотел большего…»

Когда щупальца заканчивают впитывать влагу из ковра, я пробую границы круга призыва, но не могу полностью прорваться. Даже расплывшийся, он, похоже, требует, чтобы ведьма окончательно стёрла его, прежде чем я смогу двигаться свободно.

«Где эта маленькая человечка?»

Раздражённый тем, что моё время тратят впустую, подтягиваю себя к той стороне круга, что ближе всего к преграде между нами. К сожалению, она на другом конце комнаты и не стены не стеклянные, как остальные.

Напрягаясь, чтобы разглядеть, я едва различаю внутри зеркало. Если она вышла через другую дверь, я её не вижу. Хотя есть ощущение, что она всё ещё совсем рядом. Я чувствую её запах и, хоть мои чувства притуплены, думаю, что слышу и её дыхание.

«Она призвала меня сюда, и я знаю, какова будет моя цена, когда она в конце концов скажет мне, чего хочет».

Потому что она скажет. Иначе, зачем человеку рисковать, призывая одного из обитателей Ада, если не ради того, чего он желает больше всего на свете?

А мы, демоны, прекрасно знаем отчаяние и не отпускающую жажду. Это наша природа.