При следующем моём толчке она снова стонет, и я вжимаю её глубже в песок. Теперь, полностью нависнув над ней, упираюсь локтями в землю и прижимаю всё своё тело к её, расплющивая её, скользя всё быстрее и мощнее. Я меняю наклон бёдер, делая угол острее, наслаждаясь тем, что она подо мной. Пока я трусь членом об её влажную плоть, поясницу начинает ломить от нужды вонзиться в её шелковую оболочку, и, наконец, с тяжелым стоном погружаюсь внутрь.

Мой хвост выгибается позади, мышцы содрогаются от ощущения того, как её податливое лоно принимает тупую головку моей эрекции, прежде чем она сама сдавливает меня своими внутренними мышцами. Наслаждение разливается по телу, когда она сжимается, её прерывистые вздохи звучат в ушах, словно песня. Она царапает и сжимает меня, толкает и тянет, её ноги взлетают вверх, так что пятки иногда ударяют по моему хвосту и плавнику. Это тоже приносит блаженство.

— О, боже, о, боже, — тяжело дышит она.

— Я совсем не похож на него, — заверяю я, с трудом выдавливая слова, пока проталкиваюсь в неё еще глубже.

Её ногти впиваются в мою плоть, скребут по рукам и спине, оставляя за собой жгучие полосы. Это лучше всего, что я когда-либо мог себе вообразить. Грудь сдавливает теснота, когда глубокий, приносящий облегчение стон вырывается из моих легких. Грейс божественна — и телом, и душой. Прижавшись лицом к её шее, я провожу по ней языком, пробуя на вкус её трепещущий пульс. Она вжимается грудью в меня с пронзительным звуком, дёргаясь так, словно я её щекочу. Я лижу её ещё сильнее.

Её киска принимает последние сантиметры члена, когда я в очередной раз подаюсь вперёд, и ещё один мрачный звук вырывается из моего горла — давление внутри меня доходит до точки кипения. Всхлипывая, она просовывает пальцы между нами к клитору. Её костяшки ударяются об меня, и я приподнимаюсь, выпуская два верхних щупальца, чтобы отвести её руку в сторону.

— Не трать руки на то, чтобы трогать себя. Используй их, чтобы держаться за меня. Тебе это понадобятся, — рычу я.

Она дрожит вокруг меня, позволяя моим щупальцам взять всё на себя, пока сама ведет ладонями вверх по моей груди. Торжествуя, я подаюсь назад, вытягивая член до самого края её входа, чтобы тут же вогнать его обратно до самого основания.

— Сефер! — выкрикивает она, но звук гаснет, приглушённый моей ключицей.

За глазами взрываются звёзды. Я выгибаюсь над ней, толкая верхнюю часть хвоста вперед, погружаясь так глубоко, как только позволяет её тело. Её бедра взлетают навстречу моему следующему толчку, и она снова выкрикивает моё имя.

Извиваясь в быстрой последовательности вперёд и назад, я начинаю трахать её безжалостно, её крики превращаются в стоны, которые в такт вторят заданному мною яростному темпу. Мокрый песок просачивается в её дикие, рассыпавшиеся нимбом волосы, облепляет её бока, пока я вбиваю её всё глубже. Она дёргается и извивается подо мной, колотя пятками по моему хвосту.

Сквозь туман собственного наслаждения я осознаю, что её стоны становятся громче или тише в зависимости от угла каждого толчка. Пока я испытываю наши тела, практикуясь и играя на ней, изучая это пьянящее новое чувство между нами, её прикрытые веками глаза смотрят на меня в великолепном гипнозе. Её бедра продолжают выгибаться вверх при каждом экспериментальном толчке, принимая их, когда она может.

— Сефер, пожалуйста, — хнычет она, пока её грудь колышется. Белый свет начинает двигаться под её кожей, становясь всё отчетливее, чем сильнее и быстрее я двигаю членом. Сияние искрит на кончиках её пальцев и расходится от груди. Я с благоговением наблюдаю, как её всхлипы перерастают в крик, а тело начинает биться с внезапной силой, наваливаясь на меня и принимая меня, вжимаясь своим нутром в меня так же сильно, как я давлю в ответ. Удерживая меня глубоко в себе, она дико мечется, быстро раскачивая бедрами.

Давление внутри меня взрывается.

— Позволь мне дать то, что тебе нужно, — цежу я сквозь зубы, высвобождая всё — заполняя её семенем до краев.

Её животные стоны наполняют уши, пока её внутренние стеночки ритмично сокращаются. Свет в её венах туго стягивает её тело. Её прелестный рот приоткрывается, прежде чем замереть в судороге экстаза, сияние вспыхивает за её глазами, вырываясь из них наружу.

Ослепительно яркая магия растёт и взрывается, ловя меня в своё перекрестье, пока я продолжаю хаотично толкаться. Её дрожащее лоно сжимает меня так же сильно, как и борется со мной снова, но я знаю, что моё семя не остановится ни перед чем, чтобы овладеть её человеческими яйцеклетками. Теперь я владею ей — она моя, и я продолжаю заливать её каждым толчком, на который способна моя плоть. С моей кровью в её теле... я сделал её достаточно сильной, чтобы выносить моё потомство.

Собственнический рык вырывается из горла, когда я валюсь на неё. Я не ожидал, что когда-нибудь стану отцом, но я также никогда не ожидал Грейс.

Опустошённый, я опускаюсь обратно на свою пребывающую в оргазме ведьму и, прижимаясь к её наэлектризованному телу, упиваюсь её острой магией и силой, которую она несёт, уже чувствуя зависимость.

Глава 14

Туманные волны и шелковистый песок



Грейс

«Я безнадежно опоздала к ужину».

Эта мысль всплывает в сознании с ленивой лёгкостью и тут же забывается.