Впившись в мои губы, он заставляет мой рот открыться, чтобы дать волю своему языку. Я тяжело дышу, подавленная и одновременно взбудораженная его телом. Его язык находит мой и хлещет его, облизывая со всех сторон, словно пытаясь украсть сам вкус. Его стоны наполняют мои уши, пока руки находят мои плечи и впиваются в них, удерживая и прижимая к ковру.

Для него нет запретов, особенно когда речь идет о… обо мне.

Чем дольше он исследует мой рот, тем труднее мне сопротивляться и не отвечать на поцелуй. Мое тело в огне, мышцы напряжены и дрожат от адреналина. Я робко лижу его язык в ответ, пробуя его более грубый язык своим, но покорно, уступая, когда он того требует. Сефер стонет и сосет мой язык, втягивая меня в себя и прижимая к себе, пожирая всё, что может взять изнутри, и при этом благоговея перед каждым движением.

Втянув мой язык в свой рот, он одновременно посасывает его, и я ахаю, сбиваясь с дыхания. Мое тело выгибается под ним от шквала ощущений. Его член тяжело лежит на моем животе. Сначала я не замечала его, потерявшись в неистовых поцелуях, пока он не шевельнулся, выпрямившись с став безошибочно узнаваемым.

Но он не пытается притереться ближе. Он больше нигде не касается меня ни руками, ни щупальцами, держа их неподвижно там, где они обвивают мои плечи и руки. Не считая того, что он давит на меня всем телом, он не пытается взять то, что я — случайно — не предложила. Он даже не пробует, довольствуясь полным исследованием моего рта, лица и шеи. Когда он толкает язык мне в горло, и я давлюсь, он смягчает напор, пока даже его губы не становятся мягче, почти… нежными.

Судорожно вдохнув, я полностью подчиняюсь ему.

Я лижу и пробую его на вкус в ответ, понимая, что он не позволит мне делать ничего другого, пока не будет удовлетворен. Я снова в его власти, и, если бы он захотел, он мог бы убить меня в мгновение ока. К счастью для меня, есть его обещание. И я не думаю, что он хочет причинить мне боль или убить. Он не делал попыток, хотя имел множество возможностей.

Я стараюсь не зацикливаться на этом, воодушевленная тем, как смягчается его рот. Двигаясь под ним, я усиливаю поцелуй, медленно заменяя его откровенно собственнический поцелуй на тот, что построен на фантазии и отчаянии.

«Целуй меня, не убивай».

Сефер отстраняется и пристально смотрит на меня, и я чуть не вскрикиваю от разочарования.

— Я тысячу раз слышал, как вкусны люди, но до этого момента никогда не верил,— он отодвигается еще дальше, высвобождая свои щупальца, и когда начинает отстраняться, его крупный член соскальзывает с моего живота на раскрытые бедра.

Мы оба замираем одновременно.

Тяжелее, чем должен быть, его орган, твердый и гладкий, ложится среди собранных складок маминого платья. Я смотрю вниз на линии собственного тела, пораженная вспышкой возбуждения, которую чувствую. Маслянисто-черный на фоне темно-синего хлопка, он в ширину как мое бедро, а его черная мошонка частично прижата к голой коже моей ноги.

Внутри всё скручивается. Я резко выдергиваю ноги из-под него и вскакиваю, поворачиваясь, чтобы выбежать из круга, но его щупальца снова хватают меня и тащат назад. Развернув, он заставляет меня упасть на колени, но, к счастью, на этот раз не притягивает к груди и не укладывает под себя.

— Почему я так на тебя реагирую? Ты наложила на меня заклятие? Это из-за лимона? — рычит он мне в лицо.

— Нет, — выпаливаю я, а затем повторяю громче. — Нет! Я не накладывала и ничего с тобой не делала. Я не знаю, почему ты так реагируешь, но ты не можешь просто так каждый раз валить меня под себя и целовать!

Его глаза сужаются.

— Так вот что это было? Поцелуй?

— Нет… — я вырываю руку из одного из его щупалец. — Это было что-то другое, что превратилось в поцелуй.

Его глаза сужаются еще сильнее, и на мгновение ледяная зелень его зрачков ловит меня в свою завораживающую ловушку.

Я мельком смотрю на его рога, затем снова в глаза, гадая, не так ли он заманивает свою добычу. В темноте, порожденной изумрудным блеском его глаз…

— Я хочу пить из тебя, но я хочу большего. Чего именно… я еще не уверен.

— Прекрати, — говорю я, боясь того, что он может попытаться выторговать в следующий раз. Я уже совершила ошибку, предложив свою… воду.

Он поднимается, и, не имея возможности освободить вторую руку, я борюсь в его хватке, внезапно вспомнив, что щупальца, удерживающие меня на месте, растут вокруг его члена.

— Не вздумай указывать мне, когда прекращать, — рычит он. — Я демон и…

— Тритон, — перебиваю я.

Он снова рычит.

— Демон-тритон, который принимает приказы только от одного, и это не ты.

— Так скажи мне, чего ты хочешь, чтобы я могла сказать тебе «нет»! Потому что мы не будем заключать еще одну сделку, — я извиваюсь сильнее, пытаясь вырваться, но он не шевелится, и я внезапно осознаю, что мы боремся на белом ковре. Он находится на том участке, который был дважды обработан паром.

Я совершила роковую ошибку. Почему он не уходит, если может покинуть то, что осталось от круга? У меня перехватывает дыхание.