— Сначала ты не хотел, чтобы я кого-то убивала. Теперь я делаю это недостаточно быстро. Определись! — она с силой бьет кулаком по штопору, и мужчина выплевывает кровь.

— Ты, эм… Легкое. Он умрет от этого, но не сразу, — перешагиваю через своего Скота и перерезаю ему горло. Кровь струей бьет из сонной артерии и заливает мне грудь красным. Оглядываюсь назад, к началу гонки. — Можно проверку?

— Черт, — бормочет Фрэнки, пытаясь вытащить штопор. Когда дерганье не помогает, она ставит ступни по обе стороны от него, чтобы получить рычаг, и дергает снова.

— Помнишь, красавица? — поворачиваю запястье, крутя нож в руке. — Поверни.

Она скрежещет зубами и смотрит на меня.

— Вот что я сделаю с твоими яйцами позже, — с этими словами она снова дергает инструмент, но на этот раз с поворотом, и он выскакивает. Кровь сочится из маленькой ранки.

Джим подходит и задумчиво смотрит на моего парня, проверяя пульс.

— Было ли это избиение абсолютно необходимым? Так много крови. Отправлю детей своих уборщиков в колледж после этой поездки, вот во сколько вы обходитесь мне.

Из горла Фрэнки вырывается гортанный крик, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как она садится на мужчину верхом и вонзает штопор ему в глаз.

— Почему ты, блядь, не умираешь?

— У тебя может быть больше шансов, если перевернешь его и с той же силой ударишь в шею. Прямо в основание…

Она вытаскивает штопор и отбрасывает в сторону.

— Пожалуйста, не надо мансплейнить72 об убийствах.

Джим встает и кивает.

— Он мертв, — затем он поднимает мегафон и прямо мне в ухо кричит: — Станция четыре!

Беннет проносится мимо меня, и я благодарен, потому что это означает, что Джим направляет мегафон подальше от моего блядского уха. Какие бы правила он ни устанавливал, я их не слышу. Сомневаюсь, что когда-либо вообще что-то услышу.

Но затем я кое-что слышу. Женские голоса, кричащие и подбадривающие Фрэнки продолжать. Когда смотрю вдоль ее дорожки, вижу Кэт, Кендру и Еву, прыгающих и болеющих за Фрэнки. Неудивительно, что она так хочет быть частью этого. Сила обретения своего круга в действии.

Я снова поворачиваюсь к Фрэнки. Она отбросила штопор в пользу стеклянной миски, в которой был картофельный салат. Когда она разбивает ее под одеялом, а затем вытаскивает большой острый осколок, я поражен ее находчивостью. Когда она оборачивает острые края тканевыми салфетками из корзины, а затем вонзает изогнутое стекло в его шею, я потрясен ее свирепостью. Похоже на то, как твоя домашняя кошка отрывает голову птице. Ты знаешь, что она на это способна, но всё равно чертовски шокирован, когда это происходит у тебя на глазах.

Глядя на ее лицо, жду, когда в глазах зажжется раскаяние. Изучаю Фрэнки и задерживаю дыхание, когда она вынимает стекло из горла Скота. Кровь хлещет и покрывает ее руки в ритме сердцебиения, и выражение ее лица всё еще не изменилось. Затем ее губы изгибаются в улыбке, и она падает на задницу.

— Потрясающе, — говорит она, и я узнаю этот взгляд в ее глазах. Самодовольство после того, как удалил грязное пятно с окна в мир. Спад после разрядки. Конец того, чем ты был, и начало того, чем станешь.

И это полностью моя вина.

Вода завивается в сливе, смывая кровь. Как жаль. Мне нравилось, как она покрывала его кожу всего ...

Вода завивается в сливе, смывая кровь. Как жаль. Мне нравилось, как она покрывала его кожу всего минуту назад. Однако Маверик, кажется, горел желанием смыть ее, так что я не возражала, когда он спросил, не хочу ли принять душ вместе.

Я намыливаю волосы шампунем с мятой. Масло чайного дерева помогает успокоить кожу головы, которая часто чешется и сохнет. Руки Маверика сменяют мои, и я стону, когда он массирует голову, втирая покалывающую прохладу.

— Это потрясающе, — шепчу.

— Лучше, чем убийство?

Я закрываю глаза и вспоминаю, каково это было – смотреть, как тот кусок дерьма делает последний вздох. Было бы приятнее, если бы он был в сознании и понимал, что происходит, но всё равно неплохо.

Однако это не может сравниться с теплом тела Маверика позади меня.

Тянусь назад и сжимаю его мягкий член.

— Нет, это определенно лучше. Вряд ли что-то еще может сравниться.

Он осторожно разворачивает меня и подставляет голову под струи душа. Его руки крепко лежат на моей талии, прижимая нижнюю половину к нему, пока смываю шампунь с волос. Выгибаю шею и закрываю глаза, чтобы не ослепнуть. Однажды думала, что намазала щетину на лобке гелем для бритья, и лишь секунду спустя поняла, что использовала шампунь с чайным деревом. Если он так сильно обжег мои женские складки, могу только представить, что он сделал бы с глазами.

— Рад слышать, что я не второй сорт, — говорит он, прежде чем наклониться и укусить меня за шею. Язык исследует кожу, посылая покалывание в конечности. — Как насчет того, чтобы пропустить мероприятие сегодня днем? Вместо того чтобы гонять на гидроциклах и топить мудаков, мы могли бы погонять друг на друге.