— Что? Нет! У тебя нет на это власти! — мать Фрэнки падает на пол, и я не уверен, было ли это намеренно или у нее отказали ноги. Она пытается добраться до двери, ползая на четвереньках. — Это моя дочь. Она не убьет меня!

Карга не верит своим словам. Это ясно из того, как лихорадочно она возится с ручкой двери, которую Джим, должно быть, запер – или велел кому-то запереть – за собой. Как стая шакалов, мы наступаем, окружая ее со всех сторон.

— Твоя дочь? — Фрэнки качает головой, глядя на женщину сверху вниз. — Думаю, теперь ты можешь перестать меня так называть. Хотя ты родила меня, у меня нет привязанностей, так что ты тоже можешь освободиться от своих.

С диким взглядом в глазах мать Фрэнки разворачивается к нам.

— Вы пожалеете об этом. Все вы. Я не такая, как ваши обычные жертвы. Я важная персона!

— Я кое-чему научилась в своей поездке, — говорит Фрэнки. — Ты окружила себя полным вакуумом. Ни друзей, ни любовника. Теперь у тебя даже нет дочери. Нет, я бы сказала, что ты настолько неважна, насколько это возможно.

Усмехаюсь.

— Черт, красавица. Это жестоко.

— Да, что ж, я просто даю ей то, что она давала мне на протяжении всего моего детства. Лед. Дистанцию. Полное отсутствие эмоций, — Фрэнки пожимает плечами и оглядывает мать с ног до головы. — Немного сердечного тепла может открыть глаза на правду.

— Он тоже тебя бросит, — говорит ее мать. — Так же, как твой отец бросил меня. Ты лишь продолжаешь цикл. Они неспособны любить!

— Нет, мать. Это ты неспособна.

Фрэнки поднимает нож для масла, который прятала в руке. Она опускает его, вонзая глубоко в грудь матери. Женщина хватается за несколько дюймов серебра, оставшихся снаружи, и приваливается к двери. С широко раскрытыми глазами она падает на пол.

Нет прощальных слов, нет предсмертных признаний. Ее мать несколько раз хватает ртом воздух, а затем пуф – и ее нет. Она уносит с собой гнетущую атмосферу, но оставляет после себя запах, который мог бы очистить коровник.

Беннета выворачивает, когда мы все отступаем от тела.

— Иисус плачет. Какого хрена эта сука ела на последний обед? Пахнет так, будто она уже неделю мертва.

— Я думала, меня уже перестало тошнить, — стонет Кэт.

Фрэнки потирает руки и смотрит на тело.

— Видимо, она больше не могла удерживать гниль внутри, — ее нос морщится, и она зажимает рот. — Блядь, ну и вонь. Уходим отсюда.

Джим отпирает дверь, и мы выходим из комнаты, стараясь перешагнуть через труп. Как только оказываемся в коридоре, вдали от запаха, я хватаю Фрэнки за руку и удерживаю ее, пока остальная группа покидает ресторан в приливе возбуждения.

— Серьезно, — шепчу, — я был неправ, лгав тебе о своих чувствах. Ты сможешь меня простить?

Она кусает нижнюю губу и улыбается.

— Меня не устраивает то, как ты всё устроил, но не буду мешать тебе пытаться загладить вину, — она прижимается ко мне и проводит пальцами вверх по груди. Когда она достигает шеи, ладонь скользит мне за голову и притягивает ближе. — Можешь начать с поцелуя.

Более чем счастливый подчиниться, прижимаюсь губами к ее губам, и мой мир снова обретает полноту.

— Прости, что когда-либо сомневался в тебе. Если хочешь быть убийцей, я не буду пытаться остановить тебя.

— Это самая прекрасная часть, — ее голубые глаза блестят, когда она смотрит на меня. — Отдел Кинга по сути состоит из сочувствующих – людей, которые работают с определенными серийными убийцами и закрывают на них глаза. Я могу свободно заниматься новым хобби, если буду придерживаться некоторых правил. Как ни странно, это те же правила, по которым вы, ребята, уже живете.

— Я просто не хотел менять тебя.

Она пожимает плечами.

— Может, перемены не всегда плохи. Дорога, по которой я шла, была нехорошей. Я становилась похожей на свою мать, а это не то, чего хочу от жизни.

— А чего ты хочешь?

Фрэнки смотрит на часы на запястье и вздыхает.

— Прямо сейчас? Оргазма. Сколько у тебя времени?

— Я должен был сесть на самолет через несколько часов, чтобы лететь в Техас на поиски пропавшей сестры Картер, но, думаю, поездка отменяется.

Фрэнки смотрит в конец коридора, на дверь, ведущую на обширную лужайку перед рестораном.

— Точно. У меня есть… братья. Это так странно. И они меня искали?

— Ну, они искали Луизу Г., и я очень надеюсь, что это ты.

Она улыбается и качает головой.

— Моя мать планировала это с самого начала. Луиза в свидетельстве о рождении. Айлин в карточке социального страхования.

— Это сработало. Тебя даже не было в Техасе, — качаю головой и смеюсь. — Похоже, ты многое приобрела в этой поездке. Семью и друзей. Новое хобби. Повышение.

— Парня?

Улыбаюсь ей сверху вниз и целую в нос.

— Да, это ты тоже приобрела. Но тебе придется быть со мной терпеливой. Никогда раньше не делал ничего подобного.

— Мы разберемся, вместе, — Фрэнки встает на цыпочки и целует меня в губы.

Дверь особняка распахивается, Ева выглядывает в щель.

— Джим забронировал столик в том новом модном ресторане в Майами. Вы, ребята, с нами?