Кинг был само дружелюбие, и я жалею о холодном поведении по отношению к нему на корабле. Также жалею, что он был вынужден накачать меня наркотиками, из-за чего у меня несколько часов после пробуждения болела голова, но, по крайней мере, ко мне начинает возвращаться здравый смысл.

И теперь понимаю, что Маверик был прав.

Когда несколько часов назад я надела свой костюм и разгладила белую рубашку, то укуталась в привычную броню, которая напоминает мне, кто я есть, а именно – федеральный агент. Кинг помог мне вспомнить это. Когда я прибыла в свою комнату, все дела, которые успешно завершила, были разложены на кровати. Просматривать документы было пощечиной, но слова Кинга стали бальзамом на рану.

«У всех нас есть место в пищевой цепочке. Некоторые были рождены, чтобы сосредоточиться на добыче. Некоторые – на хищнике».

Мы – пастухи. Обычные граждане – скот, который мы должны защищать. Те, кто убивает скот, – волки, но те, кто убивает волков? Убийцы, которых мы упускаем, – это охранники скота, и это люди, по которым я буду скучать больше, чем имею на это право.

Но теперь понимаю, почему мы отпускаем некоторых из них.

Кинг многое объяснил мне в крошечной комнате за последние несколько дней. Всё, что я узнала о плане, было правдой. Десять агентов были отправлены на смерть, чтобы их отделы могли вымести мусор. Когда Кинг увидел, что мое имя добавили в список, он сначала планировал удалить меня. Тогда он выяснил, почему меня отправили и кем, и решил, что лучше отпустить ситуацию.

У нас с Кингом никогда не было много взаимодействий до этого задания, но я всегда им восхищалась. Мое мнение о боссе изменилось на корабле, и он стал тем, кого я ненавидела, но мнение о нем снова изменилось после каждой совместной трапезы в комнате. Обе версии были ошибочны в моем сознании, и настоящий Кинг – тот, кем ни восхищаюсь, ни ненавижу, но я его уважаю. Восхищение вернется, уверена. Особенно теперь, когда я решила принять повышение.

Это было непростое решение, но Маверик был прав во многих отношениях. Моя быстрая привязанность к нему затуманила разум, и в конце концов он помог развеять туман. Его жестокость была добротой. Теперь я это вижу. Это не уменьшает боль, но время лечит все раны, правда?

Сейчас я готовлюсь залечить еще одну рану. Сижу за туалетным столиком в крошечной камере – запертой спальне в секретном правительственном учреждении – и наношу макияж, а Кинг стоит позади и пытается дать последние кусочки пазла, которые у него есть на руках. Ну, те кусочки, которыми он готов поделиться. Он по-прежнему уклоняется от некоторых вопросов, говоря, что ответы должна дать моя мать.

— Когда я немного глубже покопался, обнаружил твое определенно темное происхождение. Ты когда-нибудь слышала о Мяснике из Гринторна?

Опускаю тушь и смотрю на него в отражении зеркала.

— Британский серийный убийца семидесятых, который вырезал три семьи? Это, блядь, мой отец?

— А что насчет Ведьмы из Виндзора?

Мои брови сходятся вместе.

— Подожди, это женщина. Ты хочешь сказать, что я удочерена?

Кинг запрокидывает голову и смеется.

— Я говорю, что у твоего отца так много имен, потому что он печально известный убийца. Он плодовит так, как не можешь себе представить. Но именно поэтому я решил отправить тебя в круиз. Позволил тебе поехать, чтобы продвинуть в отделе. Для меня было важно знать, сможешь ли ты работать с убийцами. Но мне также нужно было узнать, есть ли у тебя та же… болезнь, что и у твоего отца.

Кусаю губу и смотрю в пол.

— Если это было испытание, я буду честна и скажу, что провалила его. Я… убила Касла.

— И наслаждалась этим?

Боль сжимает сердце, когда вся моя суть обнажена.

— Да.

— Что тебе в этом понравилось? — он садится на стул сбоку, выглядя как терапевт, готовящийся покопаться в моем мозгу. — Почему это было приятно?

— Потому что он был куском дерьма, — бормочу. — Он причинял боль людям. Он пытался причинить боль мне, но не смог зайти слишком далеко. Маверик выбил дверь и…

Горло сжимается, когда воспоминание заполняет разум. Однако страх не побеждает. Меня душит образ красивого лица Маверика и ярости, отраженной в зеленых глазах. Боль от чувств, которые всё еще к нему испытываю, заставляет меня замолчать.

Неужели всё это было игрой?

— Маверик остановил его, — заканчиваю я.

Кинг кивает.

— Что ж, вот и ответ. Ты убила по довольно веской причине. Это та же причина, что и для большинства моих убийств.

— Большинства?

На телефоне Кинга раздается сигнал тревоги, и он поднимает устройство, чтобы выключить его.

— Время пришло, — говорит он. — Просто помни, о чем мы говорили. Что бы ты ни почувствовала, когда узнаешь правду, у тебя нет разрешения на убийство. Ты понимаешь?

Усмехаюсь и закатываю глаза.

— Что бы она ни сказала, сомневаюсь, что захочу убивать ее, Кинг. Это моя мать.