Рози похлопывает Кэт по коленям и жестом показывает раздвинуть ноги. Кэт закрывает глаза и надувает губы, прежде чем сделать именно это. Рози поджимает губы и моргает, глядя на зону бедствия.

— Что? Плохо? — спрашиваю я.

Она нащупывает руку Грима и передает сообщение.

— Определенно нехорошо, — он ждет, пока она закончит свое послание. — Но это не плохо.

Мы с Кэт вздыхаем с облегчением.

— Где смазка для ваших гениталий? — спрашивает Грим. — Рози считает, что сможет извлечь ее с помощью пальцевого проникновения и передней… — пауза. — Нет, я ослышался. Внутренней манипуляции.

— О, блядь. Я сейчас отключусь, — говорит Кэт.

Кладу другую руку поверх ее, сжимая маленькую ладонь.

— Посмотри на меня, котенок. Ты не отключишься. Ты одна из нас, помнишь? Мы не отключаемся, когда становится трудно.

— Мы также не засовываем себе части индейки в задницу, но вот мы здесь, — бормочет Грим.

Пропускаю это мимо ушей.

— Грим, смазка в верхнем ящике тумбочки, — говорю, не отрывая взгляда от глаз Кэт. — Белый тюбик, синяя надпись.

— Не уверен, как должен ее найти, когда меня лишили одного из чувств, но справлюсь, — он встает и ощупывает дверь.

— Сейчас вернусь, — шепчу Кэт.

Она кивает мне.

— Сидите, старик, — говорю, проходя мимо Грима, и он ковыляет обратно к своему месту рядом с Рози. — Перчатки нужны? — бросаю через плечо.

Проходит мгновение, и Грим говорит: — Она принесла свои, спасибо.

Приношу смазку и передаю Рози, затем снова сажусь рядом с Кэт. Она держится очень хорошо, учитывая обстоятельства. Тем временем я чувствую себя полным мудаком. Попросил ее довериться мне, и она доверилась. А затем облажался. Наверное, она ждет, пока сможет ходить, чтобы накинуться на меня.

Когда Рози продевает свои тонкие руки в пару стерильных перчаток – они были в своей собственной маленькой индивидуальной упаковке и всё такое – она протягивает руки, чтобы Грим мог нанести смазку. Поскольку Грим ничего не видит, а Рози не говорит, это создает некоторое препятствие, поэтому выхватываю тюбик после пятой попытки найти ее руки.

Она хмурится на меня, не имея возможности использовать голос Грима, чтобы выразить, что на самом деле думает, когда я выдавливаю немного смазки на ее затянутые в перчатки пальцы. Однако язык тела она освоила отлично, потому что ее послание кристально чисто.

— Какого черта ты унижаешь Грима? — именно это говорит ее взгляд.

— Эм, что она сейчас делает? — спрашивает Кэт. — Воу, это неприятно.

Рози откидывается назад и смотрит в потолок, и мне кажется, я понимаю, почему она так расстроена.

— Попробуй поговорить со мной, — говорю Рози. — Я знаю, что понимаю тебя не так хорошо, как он, но я не полный идиот.

Она поворачивает голову в мою сторону с отсутствующим взглядом.

— Видишь! — кричу я. — Я точно знаю, что ты сказала. Ты сказала: «Да, блядь, конечно».

Брови Рози поднимаются, и она бросает на меня еще один взгляд.

— Теперь ты сказала: «Хм, неплохо».

Со вздохом поражения Рози кивает и смотрит на меня. Затем она начинает говорить.

Ее руки поднимаются, и она сжимает их в кулаки. В то же время она напрягает челюсть и сжимает губы в тонкую линию. Все ее тело напряжено. Затем она энергично качает головой, потом изображает, как выдыхает, и…

— Расслабиться, — говорю и смотрю на Кэт. — Она хочет, чтобы ты расслабилась.

Рози кивает, отправляя короткие седые кудри в ураган вокруг головы. Подняв руку с поднятым вверх большим пальцем, она снова перемещается между ног Кэт. Наклонившись, старушка качает головой.

— Ты должна перестать напрягаться, котенок, — говорю я.

Кэт фыркает.

— Тебе легко говорить. Это не у тебя в заднице застряла индюшачья ножка размером с Джона Коффи38. Это не тебе предстоит родить Птицезавра! Ты со мной это сделал!

Одно можно сказать точно. После этой поездки я сделаю, блядь, вазэктомию.

Рози изображает жестами «расслабься» снова, но Кэт уже слишком далеко зашла. Свежая капля пота слетает с ее виска, руки стали липкими. Осталось попробовать только одно, прежде чем мы сдадимся и признаем поражение.

— Кэт, помнишь тот особенный напиток, который дал тебе на острове?

Не знаю, сколько часов прошло, прежде чем наконец выплываю из тумана, но просыпаюсь в объятиях Б ...

Не знаю, сколько часов прошло, прежде чем наконец выплываю из тумана, но просыпаюсь в объятиях Беннета. Моя голова покоится на его груди, рука лежит на его теплой талии.

Мягкое мурлыканье доносится откуда-то сверху. Моргаю, прогоняя остатки сна, и щурюсь в тусклом утреннем свете. Коротышка крепко спит, прямо на голове Беннета.

Стоп.

Коротышка. Утренний свет. Моя комната.

Беннет.

Приподнимаюсь, чтобы сесть, и глубокая боль пронзает задницу. Воспоминания о вчерашних событиях проносятся в голове, и я морщусь, вспоминая, чем всё закончилось. Лежу на полу, под действием успокоительного до состояния бреда, пока Рози проводит самый неудобный в моей жизни массаж ануса. Просто благодарна, что не попала в больницу.