— Что ты делаешь? — спрашиваю, пытаясь отстраниться, но он не отпускает.

Хватка усиливается, когда Беннет смотрит мне в глаза, и я почти напугана. Там горит огонь, которого не узнаю. И он направлен на меня.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что не хочешь меня, Кэт. Сможешь? — его бедра пульсируют вверх, прижимая твердый член к низу бикини. — Можешь сказать, что не думаешь обо мне, когда меня нет рядом? Можешь сказать, что не ищешь меня взглядом, когда я в комнате?

Я делаю всё это и даже больше, но это ничего не значит. Не значит, что раскрыться перед всеми – это ответ.

— А что, если у нас ничего не выйдет? — спрашиваю. — Что тогда? Нас вынудят разделить круг друзей, и это после того, как мы вытерпим их вопросы и комментарии Бог знает сколько времени.

— А что, если выйдет?

Закрываю глаза и сдерживаю стон, когда он снова двигает бедрами.

— Так скажи мне правду, — требует он. — Ответь на мои вопросы. Скажи, что тебе не разорвет сердце прожить день без меня сейчас.

Его толщина снова трется об меня, глаза почти закатываются. Это нечестно. Он знает, что я скажу всё, что он захочет услышать, когда дразнит меня оргазмом.

Что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

Сжимаю его плечи и трусь бедрами.

— Ты думаешь обо мне, Беннет? Поэтому хочешь знать, думаю ли я о тебе?

Его руки сжимают мои бедра, пытаясь остановить движения.

— Что ты делаешь, котенок? Не будь непослушной.

— О, я очень непослушная, — ускоряю темп и трусь немного быстрее. Вода и жар плещутся между нами. — А теперь скажи, о чем именно ты думаешь? О грязном? Или о милом?

Он скрежещет зубами, когда стон срывается с моих губ. Я не могу сдержаться. Трение восхитительно.

— Ты ищешь меня взглядом в комнате? — кусаю его шею и трусь об него так, будто моя жизнь от этого зависит. — Блядь, да, не так ли?

Делаю всё, чтобы не отвечать на вопросы самой, потому что ответы пугают меня почти так же сильно, как жар в его взгляде.

— Ты заставишь меня кончить, если продолжишь, — говорит он.

Усмехаюсь и продолжаю двигаться против него. Опять же, это невероятно приятно для моего эго. Кажется, никогда еще не заставляла парня кончить в штаны.

— Котенок, если ты заставишь меня кончить так, придется наказать тебя позже за то, что опозорила меня.

— Ты собираешься раздеть меня и перегнуть через колено? — шепчу на ухо. — Скажи мне, как ты это сделаешь. Скажи, как ты меня накажешь.

Его рука проскальзывает между нами, и он сжимает мою грудь.

— Порка – это только начало. Тебе нужен урок, и я хочу убедиться, что ты его не забудешь.

Трусь о него сильнее, и он задерживает дыхание.

— Я серьезно, Кэт. Прекрати, — говорит он.

Мои бедра двигаются и раскачиваются, пока он сжимает меня крепче. Его член – стальной прут, а моя кожа наэлектризована. Вода проводит нашу искру, усиливая ощущения, пока не начинаю бояться, что тоже кончу.

Беннет зарывается лицом между моих грудей, прижимая к своему твердому телу, пока я едва могу двигать бедрами. Его член дергается, пульсируя, как слабое сердцебиение, когда он кряхтит мне в кожу и кончает. Секунды спустя отпускает меня и убирает волосы с моего лица.

— О, котенок, — он делает глубокий вдох и выдыхает. — Ты серьезно влипла.

Стараюсь не поскользнуться, перекидывая Кэт через плечо и неся ее в коридор. То, что мне нужно с ...

Стараюсь не поскользнуться, перекидывая Кэт через плечо и неся ее в коридор. То, что мне нужно сделать с этой женщиной, требует немного больше места и гораздо больше уединения, чем может предоставить джакузи.

— Моя одежда! — говорит Кэт со смехом. — Она всё еще на полу. Что, если кто-то ее найдет?

— Скажу им, что заподозрил, будто ты Злая Ведьма Запада31, поэтому облил тебя водой и доказал свою теорию.

Шлепаю ее по заднице, ягодицы подпрыгивают рядом с моей головой. Не могу дождаться, чтобы укусить ее.

Мужские голоса достигают ушей, когда мы приближаемся к главному холлу, и мне хочется пройти прямо на виду с моей добычей, перекинутой через плечо, как чемпионский пояс. Но я чувствую, как Кэт напрягается рядом со мной, и не могу этого сделать. Не могу предать ее доверие. Опускаю Кэт на ноги, и она кусает губу, глядя на меня снизу вверх.

— Давай просто держать это в тайне, пока мы не поймем, что… это такое, ладно? — шепчет она.

— И что же это? — спрашиваю я.

Она показывает жестом между нами, затем в сторону комнат наверху.

— Ну… Мы трахаемся, наверное, но я до сих пор не знаю, есть ли в этом что-то большее.

Ненавижу, что она думает, будто мяч полностью на ее стороне. Будто я какой-то влюбленный щенок, с которым она может играть, когда захочет. В этом и есть настоящая проблема.