У нас впереди еще два дня, так что ей не стоит слишком расслабляться. Если она не хочет, чтобы шеф-повар Морис подсунул им кусочки человечины, придется держать руку на пульсе.

Беннет входит в столовую, когда я уничтожаю вторую из трех отбивных. Он переоделся в фланелевую рубашку лесного-зеленого цвета и закатал рукава, обнажив мощные предплечья. Когда вспоминаю, как эти сильные руки удерживали меня на месте, пока он наполнял меня, тихий стон срывается с губ.

— Не могут же они быть настолько вкусными, — говорит он, садясь рядом со мной. — Где, блядь, моя тарелка?

Эзра наклоняется вперед и прочищает горло.

— Если хочешь обедать, нужно быть в столовой, когда начинается обед.

— Почему, блядь, Кэт получает еду, а я нет? Ее тоже здесь не было! — он скрещивает руки на груди и надувается, затем понимает свою оплошность. Откуда он знал, что меня не было на обеде, если только не был со мной?

— Слышал, как ее дверь закрылась за несколько минут до того, как я спустился, так что я знаю, что был не намного позже нее.

Снова расслабляюсь, и в его словах есть смысл. Действительно кажется немного несправедливым. Я бы отдала ему остатки своей еды, если бы этот добрый жест не выглядел подозрительно. С другой стороны, он же помог мне во время мероприятия…

Пододвигаю к нему тарелку.

— Можешь доесть мое.

Все за нашим столиком перестают есть. Их взгляды падают на меня, а рты одновременно закрываются. Это как самый странный флешмоб в мире.

Заметив всеобщий шок – и свою неспособность объяснить причину, по которой я проявляю доброту к этому кретину – Беннет снова спасает положение. Он отодвигает тарелку обратно ко мне и качает головой.

— Я просто шучу. Не так уж и голоден, в любом случае.

Его желудок урчит рядом со мной, но я делаю вид, что не слышу. Наверняка ему хотя бы дадут десерт.

Удовлетворенные, все возобновляют свои разговоры. Внимание смещается с нас, и я возвращаюсь к поглощению еды.

— Ты ведь не пропустишь вечеринку в последнюю ночь, да? — шепчет Ева, наклоняясь ближе. — Я провела небольшую разведку, и думаю, что Маверик, может, и не против того поцелуя.

Третья отбивная превращается во рту в комок безвкусного свинца. Если бы она сказала это всего двадцать четыре часа назад, я была бы живым воплощением прыгающего шарика неудержимого волнения и вопросов. Теперь?

Теперь просто, блядь, сбита с толку.

— Я думала, он не заинтересован, — шепчу, проглотив проклятый комок мяса. Запиваю его глотком воды.

Беннет прочищает горло и наклоняется ко мне.

— Я тоже хочу участвовать в обмене секретами, леди. О чем говорим?

— Обсуждаем кое-что личное, — Ева показывает жестом между мной и собой. — Можешь идти нахер.

— И в чём тогда веселье? — он одаривает ее своей дьявольской улыбкой. Той самой, от которой раньше хотелось ударить его по самодовольной роже. Теперь просто хочу расчистить стол и сесть прямо на эту самодовольную рожу.

— После обеда будет парное мероприятие, — говорит Ева, игнорируя Беннета. — Есть шанс, что ты захочешь объединиться?

Кендра наклоняется вперед.

— Я в паре с Эзрой, так что ревновать не буду, — говорит она с подмигиванием.

Уже собираюсь открыть рот и сказать «да, конечно», но Беннет опережает меня.

— Она в паре со мной.

Вот тебе и попытка сохранить всё в тайне.

Поворачиваюсь и смотрю на него, мысленно приказывая ему взять свои слова обратно. Если кто-то уловит хоть малейший намек на то, что мы сделали – и на то, что, черт возьми, всё еще делаем – думаю, мне этого никогда не простят. Это будет не просто как открыть ящик Пандоры. Скорее как разложить каждого червяка на столе с диаграммой, указывающей на каждый сегмент и описывающей его.

Они узнают.

— Помнишь пари, которое проиграла в хижине? — он смотрит на меня и подмигивает. — Сказала, что согласишься делать всё, что я захочу, до конца поездки, если проиграешь.

Никакого пари не заключала. Знаю, что не заключала. И Беннет знает, что не заключала.

Но остальные этого не знают.

— О, точно, — говорю, пытаясь выглядеть разочарованной. — Черт бы побрал это… проигранное пари. Эй, Кендра, ты будешь свою последнюю отбивную?

Кендра отодвигает тарелку, когда я тянусь за едой, чтобы заткнуть дыру, которая не умеет работать без члена Беннета внутри.

— Подожди, ты не рассказывала о пари. Как так ужасно проиграла, что стала питомцем Беннета?

Ее выбор слов вызывает у меня видения, где я с ошейником на шее, а Беннет хлещет кнутом по моей заднице за то, что нассала на ковер.

Я больна. Большие проблемы с головой.

— Давай, — говорит Беннет с широкой ухмылкой. — Расскажи им историю.

— Ты тот, кто заключил это дурацкое пари, так что, думаю, тебе и рассказывать, — смотрю на него с такой же широкой ухмылкой.

Беннет поднимает бровь со шрамом, безмолвно спрашивая меня.

«Уверена, что хочешь, чтобы я придумал историю?» — говорит этот взгляд.