Маверик был моей одержимостью с тех пор, как встретила его после ретрита на острове. Он – услада для глаз и достаточно милый, чтобы у старушки со вставной челюстью разболелись зубы. Кендра и Эзра сначала поощряли это, но где-то по ходу дела передумали и тонко намекнули, что мне стоит направить свои усилия на кого-то другого. Я не настолько отчаялась, чтобы постоянно бросаться на того, кто не хочет меня ловить, но также не была готова отказаться от своей влюбленности. Надеясь, что со временем у него появятся чувства, если дать ему достаточно возможностей, влезала в ситуации только для того, чтобы быть рядом с ним.

Это нелегко признавать, но одержимость, которая у меня была, балансировала на грани нездоровой.

И вот что меня так озадачивает.

Одержимость Мавериком, которая у меня была.

— Земля вызывает Кэт? — пальцы Беннета щелкают перед моим лицом. — Ты хоть что-нибудь из того, что он сказал, слышала?

Оглядываюсь. Евы больше нет рядом со мной, и все разбились на пары. Мы с Беннетом единственные, кто всё еще стоит в стороне от дорожек.

— Прости, задумалась, — говорю я.

Беннет фыркает.

— Твой мозг недостаточно велик, чтобы вместить больше одной пустой коробки, так что ты не могла так уж сильно задуматься.

— Если ты не заметил, мы здесь единственные. Можешь сбросить этот образ мудака.

— Это не образ. Я мудак, помнишь?

Да, что-то определенно не так.

— Беннет, что случилось? Ты ведешь себя странно.

— Может, просто кое-что осознаю, вот и всё.

— Что именно?

— Давайте начинать! — кричит Кендра с одной из дорожек. — Мы не можем начать раздеваться, пока вы двое не встанете в ряд!

Поворачиваюсь к Беннету.

— Мы первые?

— Нет, все стартуем одновременно, — он хватает меня за руку и начинает тащить к первой дорожке.

— Но я не знаю, что мы делаем, — шепчу, пытаясь не отставать от длинных шагов. — Можешь пойти первым?

— Нет, — он останавливает меня у начала дорожки. — Снимай одежду, плыви до конца дорожки и утопи Скота в конце. Если замерзнешь, отпросись, и я прыгну.

— Отпросись? Как отпроситься?

Он закатывает глаза и, когда я не двигаюсь, начинает расстегивать мою куртку.

— Просто крикни мое имя, и я прыгну и спасу, блядь, положение. Как обычно.

Свирепо глядя на меня, он срывает куртку и принимается за штаны.

— Мы не умрем от переохлаждения? — спрашиваю я.

Беннет пожимает плечами.

— Поэтому ты идешь первой. Чтобы я мог решить, хочу ли вообще себя мучить.

Я вглядываюсь в конец дорожки – который выглядит невероятно длинным теперь, когда знаю, что мне придется плыть – пока работники размещают Скот в конце каждого прямоугольника. Руки Скота связаны за спиной, а ноги обмотаны тяжелой цепью, которая тянется в воду.

— Мы должны их затащить? — спрашиваю. — У меня нет сил.

— Разбирайся сама, котенок.

Ласковое прозвище больше не пропитано тоской и похотью. Теперь оно сочится снисходительностью и ненавистью. Что-то определенно не так.

— Эй, может, стоит поговорить, прежде чем придется полагаться друг на друга в этой игре, знаешь? — говорю я.

Он заканчивает развязывать мои ботинки и смотрит на меня снизу вверх.

— Вытащи свои гребанные ноги из ботинок.

Делаю, как он говорит, и он их снимает.

— Как прошел твой день, Кэт? — спрашивает он.

— Это был не тот разго⁠…

— Мой тоже отлично. А теперь раздевайся. Ты всех задерживаешь.

Смотрю вдоль линии, и он прав. Куча почти голых людей смотрит на меня, каждый дрожит и выглядит несчастным.

Черт, черт, черт.

Сбрасываю остатки одежды, Беннет делает то же самое. Теперь, когда мы все в купальниках, игра может начинаться. Игра, правил которой я не знаю.

— На старт! — кричит Эзра.

Смотрю на Беннета, мысленно умоляя дать подсказку.

— Внимание!

Беннет усмехается.

— Марш!

Прыгаю в воду, ожидая, что ледяная глубина поглотит меня с головой, но ноги ударяются о дно, когда вода доходит только до груди. С визгом пробираюсь через воду и пытаюсь вспомнить, как дышать. Мои легкие не хотят работать при такой температуре.

Но пробираясь вперед, понимаю, что вода не такая холодная, как воздух снаружи. На самом деле, в центре дорожки ее почти можно терпеть, что заставляет думать, что здесь работает какой-то контроль температуры.

Но это всё равно ужасно. Холод проникает в кожу, как иголки, и каждый вдох слишком частый. Стискиваю зубы и делаю несколько шагов вперед, ледяная вода поднимается выше плеч.

— З-здесь п-подъем! — кричу Беннету.

— Да ладно? — кричит в ответ, и я буквально слышу, как он закатывает глаза.

Вода становится не только глубже по мере удаления от центра. Она также намного холоднее. То, что согревает ледяные глубины ближе к середине, сюда, кажется, не достает. И теперь мне придется плыть, потому что дно кончается.

Пробираясь и бултыхаясь в сторону конца дорожки, пытаюсь заглянуть за край, чтобы разглядеть, что делают другие. Может, если увижу, как все остальные затаскивают свой Скот в воду, смогу последовать их примеру. Но сколько бы силы ни вкладывала в гребки ногами, вижу только снег и черную воду.