Я называю свое имя парковщику, отдаю ключи и поднимаюсь по невысокой белой мраморной лестнице. В груди спирает дыхание, когда швейцар распахивает огромную дверь в современный вестибюль с черно-белым шахматным полом и роскошными люстрами.

Внутри все переворачивается.

В Сан-Франциско я бывала во многих высотках, но от мысли, зачем и к кому я пришла, желудок скручивает узлом.

Я зря только вытираю ладони о брюки. Перевожу дух, прежде чем подойти к стойке регистрации.

Брюнетка широко улыбается и протягивает мне конверт.

— Это ваша постоянная карта от частных лифтов за углом, мисс Кумар, и ключи от квартиры мистера Паркера. Можете приходить и уходить когда захотите. Вам больше не нужно отмечаться на входе, мистер Паркер внес вас в список одобренных гостей.

Я с недоверием разглядываю черную пластиковую карту и ключи. Да, теперь я официальный физиотерапевт Роуэна Паркера, но собственные ключи? Подобное звездный хоккеист дал бы другу, а не человеку, которого знает всего несколько дней, разве нет?

— Эм, спасибо? — Не знаю, почему это звучит как вопрос, но девушку это не смущает.

Не стану врать, что тот заманчивый подарок, который мне прислали на прошлой неделе, не привлек моего внимания. Этот парень явно знает, что делает.

Мог бы прислать обычный букет цветов или вообще ничего, но такой подарок? Он не просто решительный, он дерзкий. Безрассудный.

Такой, какой я сама очень давно не была.

Такой, какой я пообещала себе больше никогда не быть.

Каким бы неуместным ни был его презент, он заставил меня рассмеяться. Я хихикала, как ребенок, объевшийся сладкого.

Уже у себя в спальне, оставшись одна, я ахнула, когда рассмотрела содержимое коробки. Я догадывалась, что там, но никак не ожидала увидеть вибратор для точки G, покрытый двадцатичетырехкаратным золотом!

Я положила его на кровать бережно, словно младенца, и уставилась как на инопланетный объект. А потом сразу же открыла ноутбук и полезла искать его стоимость в интернете — ну, а кто бы удержался? — и у меня глаза на лоб полезли от этой цифры.

Пятнадцать тысяч долларов?!

За вибратор?!

Из-за одного короткого разговора, и его дурацкого предположения по поводу жужжания в моей сумочке в тот вечер, этот самоуверенный ублюдок решил приударить за мной с помощью невероятно дорогого и пошлого подарка. Охренеть, какая наглость! Я даже не знала, обижаться мне или радоваться.

Но твою мать, золотой вибратор?! Да уж, богачи совсем зажрались, пихают пятнадцать штук баксов себе в одно место.

Я как раз нажимаю кнопку частного лифта в небольшом, скрытом от глаз холле, когда в переднем кармане брюк вибрирует телефон.

Аджай всегда спрашивал, зачем я вообще ношу сумку, если вечно сую телефон в карман или держу в руке, но мне так удобнее.

Джина: Угадай, кто сегодня сломал руку, катаясь на скейте?

В Сан-Франциско у меня было мало друзей, вернее, никого, кого я могла бы назвать близким, но перед Джиной не устоял даже мой закрытый характер. Эта женщина точно знала, как вытащить меня из раковины и заставить смеяться до коликов в животе.

Мы познакомились всего пару лет назад, когда мы с подругами решили устроить девичник в Напе, а Джина была нашим гидом. Она напилась почти так же, как и мы, и вскоре уже вовсю расписывала «картофелины» своего мужа.

— Они огромные, — она обвела нас взглядом для пущего эффекта, покачиваясь с бокалом вина в руке. — Самые большие, мясистые и сочные.

Мы-то решили, что он фермер, а она просто в восторге от его недавнего урожая картошки. И лишь некоторое время спустя мы узнали, что «картофелины» — это метафора для той части его тела, к которой она питала особую нежность.

Стоит ли говорить, что девчонка была угарная, и вскоре мы с Аджаем начали тусоваться с ней и ее мужем, Вейландом. Правда, я так и не смогла нормально смотреть Вейланду в глаза, потому что, ну… картофелины.

И хотя их старший сын, Винн, был на пару лет младше Кая, и в сто раз активнее, наши мальчишки отлично ладили.

А когда Аджай умер и рядом никого не осталось, именно Джина и ее семья поддержали меня и были рядом, пока я медленно собирала осколки нашей с Каем разбитой жизни.

Так что, хоть я и ближе со своими лучшими подругами Дилан, Лив и Делией — просто потому, что мы знакомы кучу лет, Джина прошла со мной через такое, чего даже они не видели. Например, держала меня, когда я катилась на самое дно.

Двери лифта открываются, и я нажимаю «отправить», чтобы сообщение ушло, пока не пропала связь.

Я: Думаю, либо ты, либо Винн. Вейланд или Уэстон отпадают, потому что Уэстон, как и его отец, шагу ступить не может, не просчитав все заранее. А вот вы с Винном? Только вы двое способны докатиться до гипса.

Я читаю ее ответ, выходя из лифта в очередной роскошный холл перед входной дверью Роуэна.

Джина: Я слегка оскорблена тем, что ты обо мне такого мнения. Но с радостью приму в качестве извинения что-нибудь сладенькое.