Уголок моего рта ползет вверх. Кто вообще эта женщина и какого хера она так сильно меня интригует? В ней нет ничего комичного, но простое наблюдение за ней в течение последних нескольких минут — от того, как ее поймали на разглядывании моей задницы, до того, как она сейчас с презрением буравит взглядом собственную сумку, словно та стала ее личным врагом, — заставляет меня тихонько посмеиваться про себя.

— Тебе... — я попытался согнать с лица ухмылку, снова кивнув в сторону ее сумки. — Тебе помочь с этим?

— Нет, — отрезала она, но от этого мне стало только смешнее. — Все в порядке. А теперь мне нужно, чтобы вы вытянули травмированную ногу.

Я выполнил просьбу, пока она наблюдала за тем, как мое лицо перекашивается от сокращения мышц бедра.

— Я бы хотела провести пальпацию. Вы не против? — Она снова заправила короткие волосы за ухо, избегая моего взгляда.

О да, она сама все упрощает до невозможности.

— Я только за, док. Вообще-то, мне кажется, мне это очень даже понравится. — Я намеренно ухмыльнулся, ловя кайф от того, как она вся напряглась.

К этому моменту я, кажется, догадался, что именно там так непрерывно вибрирует. И судя по тому, какой стыд охватил эту в остальном уверенную в себе особу, я готов был поставить сто против одного, что не ошибся.

Я окинул ее взглядом с ног до головы. Когда она наклонилась надо мной, мои глаза зацепились за полоску кожи между джинсами и свитером. Она просто божественна. По тому, какая у нее узкая талия и какая упругая задница — которой я вдоволь налюбовался, пока она копалась в сумке, — сразу видно, что спортзал она не прогуливает.

Моя улыбка стала еще шире, когда я заметил, как запульсировала жилка на ее тонкой шее, а затем разглядел крошечные звездочки, вытатуированные прямо за мочкой уха и почти скрытые большим золотым кольцом.

Обычно я не обращаю внимания на такие детали у женщин — на прическу, побрякушки или тату, — но мой мозг почему-то решил, что в этой женщине примечательно абсолютно все.

Вот только я в упор не понимал, с какого хрена.

Я решил подразнить ее еще немного. Слишком уж это было весело.

— Значит, только руками, или... — мои губы дернулись, когда она окаменела. — Может, в твоей жужжащей сумочке найдутся какие-нибудь инструменты, чтобы помочь мне снять... напряжение?

Шейла резко вскинула на меня глаза. Готов поспорить, под этим свитером она сейчас заживо сгорала.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Паркер, и была бы признательна, если бы вы позволили мне закончить осмотр.

Я улыбнулся, прекрасно понимая: мы оба знаем, что лежит у нее в сумке. И черт меня дери, от этих мыслей мой член заметно оживился. Картинка, где она пользуется этой штучкой, ласкает себя...

— Осматривай, док, я весь твой.

Ее тонкие ладони легли на мое бедро, и, несмотря на боль, по спине пробежала дрожь, а в шортах ощутимо потяжелело. Когда она надавила пальцами на пару чувствительных мышц с внутренней стороны бедра, мне пришлось крепко сжать челюсти, чтобы не застонать.

Так, думай о чем-то другом.

Моя учительница из четвертого класса, престарелая миссис Мердок в бикини.

Яйца тренера, когда он выходит из душа.

Ага, сработало. Мой приятель соизволил приуныть.

— У вас раньше были травмы паха?

Что ж, передышка вышла недолгой.

Член снова рванул вверх, как будто ему чертовски понравилось слово «пах» из ее уст. В ее вопросе не было ровным счетом ничего, что должно было меня возбудить, но попробуй объясни это железному штырю у меня в шортах.

Я весело посмотрел на нее, пытаясь мысленно дать эрекции команду «остынь», но все без толку. Особенно когда перед глазами настойчиво крутилось видение, как она забавляется с той жужжащей штукой из сумки.

— Если ты спрашиваешь, ломал ли я когда-нибудь свой хер, то уверяю тебя — нет, бог миловал.

Она закатила глаза и с силой вдавила пальцы прямо в мышцу, заставив меня крякнуть. У меня сложилось четкое ощущение, что сделала она это исключительно ради собственного удовольствия.

— Ну, значит, у вас просто еще не было правильной женщины, — пробормотала она едва слышно.

Я приподнял брови. Чего-чего? Она сейчас реально намекнула, что правильная баба должна сломать мне член?

— Что ты сказала?

Иисус Христос. Мне радоваться ее рукам, зная о ее странных фетишах, или пора сваливать отсюда куда подальше, невзирая на состояние моего паха?

Она качнула головой, после чего заговорила уже четче:

— Я имела в виду, повреждали ли вы раньше приводящую мышцу?

Я ухмыльнулся, гадая, не сошел ли я с ума, если меня так заводит направление этого разговора.

— Так вот что ты имела в виду? А я готов был поклясться, что ты говорила — ну или, возможно, думала — о моем прекрасно работающем члене.

Шейла со всей дури вонзила пальцы в мое бедро. От боли я чуть не зарычал, но все равно выдавил смешок. Приятно было видеть, что на ее лице наконец-то тоже промелькнула улыбка.

Я решил ответить на ее предыдущий вопрос: