— Последние несколько дней мышцы были немного зажаты, но так сильно я их еще никогда не гробил.

Она попросила меня согнуть обе ноги в коленях. Я попытался сделать это, слегка поморщившись, и тут руки Шейлы перехватили мою ногу — одна пониже бедра, другая на голени, — чтобы помочь поднять ее. Руки у нее были мягкие, но уверенные, и вопреки их изящному виду, на удивление сильные.

Она зажала кулак между моими коленями и попросила сдавить его, фиксируя то, как подрагивает мое бедро. Когда она помогала мне снова опустить ногу, ее мизинец мимоходом задел стояк, который напрочь отказывался исчезать — даже несмотря на ее намеки про поломанный хер. От этого случайного касания я резко втянул воздух.

Глаза Шейлы на секунду округлились, и она отдернула руку от моего бедра, словно обожглась об раскаленные угли.

— Извините, я... э-э... — Она прокашлялась. — Похоже на растяжение приводящей мышцы, хотя я рекомендую сделать МРТ, чтобы убедиться наверняка. Но если нет разрыва — а судя по осмотру, его нет, — вам потребуется от четырех до пяти недель физиотерапии и полного покоя.

Я помолчал, переваривая ее слова и пытаясь выкинуть из головы свой стояк. Я понимал, что пропущу одну игру, но никак не рассчитывал на такой срок.

— У меня нет четырех-пяти недель на отдых, док. Сезон на носу, я не могу пропускать матчи. Команда не может себе позволить, чтобы я их пропускал. Этот сраный Кубок в нынешнем году будет нашим.

Шейла подходит ближе и берет меня за локоть, помогая сесть. И хотя я вполне способен сделать это сам, я совсем не против, чтобы ее руки побыли на мне еще немного.

Она отстраняется, увеличивая дистанцию между нами, после чего забирает свою жужжащую сумку.

— Я все понимаю, но это риск, на который вы идете, занимаясь опасным спортом. Вашему телу нужно время на восстановление. Я бы рекомендовала неделю вообще не выходить на лед, а дальше ваш физиотерапевт поможет вернуть былую подвижность и укрепить мышцы, составив индивидуальный план тренировок.

— Но разве ты не мой физиотерапевт?

Ее глаза сужаются.

— Нет, я здесь просто по просьбе Беккета Лэнгфилда и по совместительству являюсь физиотерапевтом, но...

— Ну, а я хочу, чтобы моим физиотерапевтом была ты, — озвучиваю я просьбу прежде, чем успеваю вообще обдумать эту мысль.

— Это... — Шейла качает головой. — Это так не работает.

— Почему?

Она раздраженно выдыхает, словно я спросил ее, почему дважды два четыре.

— Просто не работает, мистер Паркер, и все. Вам придется найти кого-то другого. Уверена, у вашей команды есть свои специалисты, которые смогут помочь.

Я поднимаюсь на ноги, слегка пошатнувшись, и делаю к ней шаг, отчего она пятится назад.

— Мне насрать. Я хочу, чтобы мне помогала именно ты.

— Я... я не могу.

Я решаю подсластить пилюлю, чтобы подтолкнуть ее к правильному ответу, хотя, убей меня бог, сам не понимаю, какого черта я так упорно добиваюсь от нее согласия.

— Я готов платить тебе сколько попросишь. Да к черту, я буду выкладывать твой годовой оклад за каждый сеанс.

С ее губ слетает удивленный вздох, она даже откидывает голову назад в полном замешательстве.

— Мистер Паркер...

— Зови меня Роуэн. — Я снова выдаю свою фирменную самодовольную ухмылку, понимая, что она обдумывает предложение.

— Хорошо. Роуэн, это плохая идея.

— Почему? — снова спрашиваю я.

— У меня полная запись, клиенты и...

— Перенаправь их к другому терапевту.

Она усмехается:

— Мистер Паркер...

— Роуэн.

Еще один отчетливый вздох.

— Роуэн. Я так дела не веду, и это в принципе не вам решать.

Ее взгляд скользит вверх по моей груди, задерживается на ложбинке у основания шеи и вспыхивает, когда опускается к грудным мышцам. Уже второй раз за день она изучает меня так, словно я какой-то экспонат для каталога или анатомический образец. И что бы она там ни говорила, я точно знаю, что я в ее вкусе.

На ее губах появляется недовольная гримаса, когда она натыкается на мою понимающую ухмылку, после чего Шейла отводит глаза. Ее бесит, что она тоже чувствует это чертово притяжение.

Я рискую сделать еще один шаг вперед.

— Мне бы очень не хотелось, чтобы именно ты стала причиной, по которой «Bolts» упустят свой шанс на Кубок в этом году.

Она скрещивает руки на груди и смотрит на меня свысока, несмотря на то что ее сумка продолжает жужжать.

— Какое самоуверенное заявление, вам не кажется?

— Это не самоуверенность, когда речь идет о фактах.

— Какое потрясающее смирение. — Блядь, как же мне нравится эта ее дерзость.

Мой взгляд намертво сцепляется с ее глазами, и я делаю еще шаг. Ее руки опускаются, когда она упирается спиной в шкафчик позади себя, а я расправляю плечи, перекрывая то жалкое пространство, что оставалось между нами.