Блять. Кто-нибудь, спасите меня. Понимая, что нужно что-то сказать, я отвечаю тонким голосом, стараясь приглушить звук:

— Нет, он твой муж.

Ее ответный смех мгновенно меня расслабляет.

— Верно. Но это было так хорошо. Интересно, с ним было бы так же? Как думаешь, он правда стал бы делать мне кунилингус, как тот парень? Дрейк никогда это не любил.

— Придурок, — бормочу я, не подумав.

Лив смеется.

— Да. Боже, Дилан, я хочу его. Это безумие. Я, типа, изголодалась по сексу после одного жалкого оргазма. Так всегда бывает? Чем больше, тем сильнее хочется?

Блять. Теперь я могу думать только о том, как делаю Лив кунилингус. Как укладываю ее широко раскрытую на кровать, удерживаю, заставляя переживать оргазм за оргазмом. Я закрываю глаза и дрочу, вцепившись в этот образ. Мне отчаянно нужна разрядка.

— Ты меня слышишь? — спрашивает Лив.

В следующую секунду кольца занавески скребут по штанге, я открываю глаза — и встречаюсь с ошеломленным взглядом Лив. Я не в силах ничего контролировать, потому что в тот миг, когда наши глаза встречаются, меня накрывает оргазм, и я изливаюсь на стену, пока Лив стоит, окаменев, закусив губу.

С рыком я упираюсь ладонью в стену, полностью опустошенный, делаю один тяжелый вдох, потом другой. Я понятия не имею, что делать дальше. Что ей сказать?

Не успеваю связать и пары внятных слов, как Лив наконец вскрикивает:

— О боже. Мне так жаль!

Она дергает занавеску, через секунду хлопает дверь, и я слышу, как она мчится по дому, скорее всего в поисках Дилан или камня, под который можно спрятаться.

Жаль, что я больше не прячусь. Сегодня вечером у нас свидание, и я намерен дать Лив понять, что именно я сделал бы, если бы она позволила. Я отвечу на каждый ее вопрос. А потом, надеюсь, моя жена позволит мне показать ей, что именно я хочу съесть — и это точно не стейк.

Понимая, что Лив нужно немного времени, чтобы прийти в себя, я уехал на работу пораньше. Но когда Гэвин заходит и спрашивает, почему Лив взяла больничный, я мгновенно жалею об этом решении.

— В смысле — она взяла больничный?

Я достаю телефон из кармана, но новых уведомлений нет. Хотя она бы и не написала — очевидно же, что прячется.

— Странно. Твоя жена тебе не сказала, что сегодня не придет на работу? — этот придурок ухмыляется.

Игнорируя его и не зная, что еще делать, я звоню Дилан. Она будто переводчик с языка Лив. Может, хоть она поможет.

— Привет, Бекс. Уже скучаешь?

Со стоном я откидываю голову на спинку кожаного офисного кресла.

Через кабинет доносится смех Гэвина. Клянусь, эти двое меня когда-нибудь добьют.

— Что с Лив?

— Ты про то, что она с утра схватила детей и сбежала?

— Она что сделала? — хриплю я, чувствуя, как кровь закипает в венах.

— Не переживай. Это было не только из-за вашего маленького душевого инцидента, — ее спокойствие хочется рвать зубами.

Я закрываю глаза и изо всех сил пытаюсь нащупать хоть тень спокойствия.

— Она… Она из-за этого расстроилась?

Черт. Мне надо было сразу сказать, что в душе был я. Мне не следовало дрочить, пока она рассказывала, как кончила прошлой ночью, думая обо мне. Что со мной вообще не так?

Легкий смешок Дилан звучит в трубке.

— Нет. Ей стыдно, и она, скорее всего, думает, что ты злишься.

Эти слова выбивают из меня воздух.

— С какого черта мне из-за этого злиться?

Гэвин с веселой ухмылкой наблюдает за мной. Слава богу, он слышит только мою сторону разговора.

— Потому что она — Лив. Она переживает. И потому что ты — это ты.

— И что это, черт возьми, значит?

Она снова смеется, совершенно не тронутая моим возмущением.

— Видишь, Бекс? Ты сам себя выдаешь. У тебя проблемы с гневом. Мы все знаем, почему. Ты слишком долго отказывал себе в том, чего на самом деле хочешь, вот и рычишь.

— Что? — мы вообще ушли не туда. Как она это делает?

— Лив. Ты рычишь из-за Лив. Она всегда думала, что ты рычишь на нее, но я поняла правду в тот же миг, как с тобой познакомилась. Ты рычал, потому что не мог ее иметь.

— О чем ты вообще говоришь?

— Вот. Опять. Рычишь. Р-р-р, — она смеется и изображает чертового льва.

Черт, эта женщина вызывает у меня желание выдрать себе волосы.

— Я не рычу.

Гэвин, развалившийся в кресле по ту сторону стола с лодыжкой на колене, громко смеется.

— Еще как рычишь.

— О, привет, Гэвин, — говорит Дилан мне в ухо.

Готовый взорваться, я швыряю телефон на стол.

Гэвин включает громкую связь.

— Привет, Дилан. Так что с Лив?

— Как я и пытаюсь объяснить, она уехала, и не только потому, что смутилась из-за того, что случилось с Беккетом.

— Что случилось с Беккетом? — его брови взлетают, а голос сочится заботой.

— Не отвечай на этот вопрос, — рычу я.