Я поднимаю взгляд и смотрю поверх поля. Пенелопа уже наблюдает за нами, и я не отвожу глаз, потому что нет ни капли самоконтроля, а еще потому, что скучал по ее взглядам гораздо сильнее, чем позволял себе признать.

Вопрос о том, буду ли я помогать, даже не стоит. Главный вопрос – позволит ли Пенелопа.

— Как это у тебя так здорово получается? — спрашивает Хейзел.

Тот факт, что об этом спрашивает именно она, заставляет то самое место в сердце открыться чуточку шире.

— Честно говоря, трудно объяснить. Помню, как крутил обруч в детстве, и, видимо, где-то по пути превратилось в мышечную память. Как катание на велосипеде.

— Я умею кататься на велосипеде, — с ноткой надежды в голосе произносит Хейзел.

— Тогда уверен, что сможешь освоить и хулахуп.

— Мама заставляла смотреть всякие видео, но я никак не могу заставить его нормально крутиться на талии. Ни о каких трюках и речи не идет.

Наверное, это плохой знак – то, насколько я счастлив, что Хейзел чувствует себя достаточно комфортно, чтобы так разговаривать.

Линкольн кивает с таким видом, будто считает, что случай безнадежен.

— Жаль, что его нет, — я поджимаю губы.

— Возле надувного замка есть парочка! — Монро вскакивает и убегает.

Линкольн замечает Лейк со сладким пирожным в руках и отправляется донимать ее, чтобы та поделилась, оставляя нас с Хейзел вдвоем.

Хейзел смотрит вслед убегающей Монро, затем внимание возвращается ко мне.

— Тебе не обязательно помогать. Они просто думают...

— Я хочу помочь, — перебиваю я и встаю. — Боишься выступать на сцене?

Хейзел обдумывает секунду, как, судя по всему, поступает всегда. Может, именно поэтому я чувствую в ней такую родственную душу.

— Немного. Больше всего я боюсь, что ничего не получится, и все будут смеяться.

— Да, — хочется обнять ее, потому что выглядит Хейзел расстроенной, но я знаю, что не имею на это права. — Понимаю.

И говорю это в том смысле, который не могу до конца объяснить семилетнему ребенку: страх облажаться на публике с возрастом никуда не исчезает. Просто стадион становится больше.

Она кажется удивленной, словно ожидала, что я скажу, что все обойдется, и ей не о чем волноваться. Совершенно ясно, что для нее это очень важно.

Пенелопа перехватывает Монро, и они недолго о чем-то говорят, прежде чем Монро бежит обратно с хулахупом в руках.

Я забираю хулахуп у Монро и протягиваю его Хейзел.

— Ладно, покажи, что ты умеешь.

Она забирается внутрь обруча, а я пытаюсь сосредоточиться на ней, а не на Пенелопе, которая, как я вижу боковым зрением, направляется навстречу. Хейзел пристраивает хулахуп на талии с сосредоточенным выражением лица ребенка, который уже давно и безуспешно бьется над задачей. Она делает замах, покачивает бедрами, обруч начинает шататься и падает к ногам.

Ее плечи поникают.

Монро поджимает губы и смотрит на меня с таким видом, который говорит: «Ты должен это исправить».

— Для начала неплохо, — я сажусь на корточки.

Пенелопа останавливается неподалеку, и у меня перехватывает дыхание от того, к чему не был готов: она стоит в стороне и не прерывает. Для нее это, может, ничего и не значит, но для меня – все.

Хейзел вздыхает и не тянется за лежащим на земле хулахупом.

— Я серьезно. Тайминг у тебя правильный. Просто нужно держать вес чуть дальше позади и двигаться бедрами, а не всем телом, — я беру обруч, и она из него выходит. — Смотри.

Я прокручиваю его медленно, утрируя движения, чтобы Хейзел могла увидеть механику. Затем кручу на нормальной скорости и поддерживаю ритм.

— Я же говорила, что он тот, кто нам нужен! — Монро подпрыгивает и хлопает в ладоши.

Я отдаю обруч обратно.

— Бедрами, — говорю я Хейзел. — Не талией. Начинай раскручивать со спины.

Она пробует еще раз. На этот раз хулахуп держится целых четыре секунды, прежде чем упасть. Хейзел поднимает глаза, встречаясь с моим взглядом, и выражение лица чуть ли не разрывает на части. Она начинает верить, что все может получиться.

— Лучше, — говорю я. — Намного лучше.

Пенелопа остается в нескольких шагах от нас, прикрывая рот пальцами, словно пытаясь скрыть, насколько сильно ей это было нужно.

— Продолжай тренироваться, и все получится, — я уже собираюсь уйти, не желая перегибать палку, но Монро преграждает путь.

— Подожди! Ей нужно поставить целую программу. Ты должен помочь.

Хейзел кивает, поднимая обруч с земли.

— Дай поговорить с твоей мамой, — говорю я Хейзел, потрепав Монро по макушке. — А вы идите повеселитесь. У нас еще будет время освоить хулахуп.

Хейзел опускает обруч, и, прежде чем убежать, останавливается перед Пенелопой.

— Ты видела?

Пенелопа с широкой улыбкой проводит рукой по волосам Хейзел.

— Видела. Отличная работа, милая.

Обе девочки радостно пищат и убегают.

Я сую руки в карманы и преодолеваю разделяющее нас с Пенелопой небольшое расстояние.