Папа всегда говорил, что Деккеру нужно держать все под контролем. Он видел, как другие ребята ломались под давлением – как в учебе, так и в спорте. Я не хотела становиться тем самым отвлекающим фактором, которого так опасался отец. Деккер заслуживал получить все, чего хотел.

Прошел целый год. Он исчез из моей жизни на двенадцать долгих месяцев.

— Пен, посмотри, кого я нашел! — крикнул папа.

Я отвернулась от плиты с таким видом, будто была удивлена, что Деккер уже пришел.

— Привет, — лениво протянул он так, что в животе все перевернулось.

Деккер преодолел разделяющее нас расстояние с раскинутыми руками, а я так и стояла у плиты, не выпуская из рук ложку. Он обнял меня, и я ответила на объятие лишь одной рукой, потому что так казалось безопаснее. Щека прижалась к его груди, и это, несмотря ни на что, всколыхнуло все старые чувства. Он пользовался другим одеколоном, но тепло, исходившее от него, было все тем же.

Я постаралась вдохнуть как можно незаметнее, пытаясь сделать вид, что мне все равно.

— Рад тебя видеть, — голос звучал тихо, словно он хотел сказать больше и жалел, что папа стоит у холодильника всего в пяти метрах от нас.

— Что будешь пить, Дек? — папа лопнул маленький пузырь уединения.

Деккер отстранился, а я отвернулась к плите, чтобы помешать ужин.

— Воды будет достаточно. Пахнет просто потрясающе.

— Она весь день стояла у плиты. Сырные бисквиты с чеддером уже в духовке, карамельные брауни остывают в холодильнике.

— Все мои любимые.

Я не стала оборачиваться, чтобы они не увидели мое лицо, которое наверняка приобрело тот же цвет, что и толстовка с логотипом Хартвелла.

— Тебе помочь, чемпионка? — спросил папа.

Деккер чуть не рассмеялся, но вовремя спохватился, закашлявшись, чтобы замаскировать внутреннюю шутку.

— Нет, все нормально. Отдыхайте.

Я бы предпочла, чтобы они ушли в другую комнату и я могла прийти в себя, но папа велел Деккеру сесть за кухонный стол.

Я не жила с отцом. Я выбрала общежитие, чтобы завести друзей. Я приехала только на ужин.

Они болтали об учебе, команде Деккера, о соперничестве между Хартвеллом и Кингсли.

— Вы с Фостером наладили общение? — спросил папа.

Меня интересовал тот же вопрос. Я видела пару фотографий в соцсетях, на которых их отмечали вместе. Хотелось спросить о том, как все прошло и в каких они отношениях, но на фото братья всегда улыбались, поэтому я решила, что все хорошо.

— Да, все отлично. Мы иногда тусуемся и много разговариваем. С ума сойти, как все обернулось. А теперь он еще и играет за вас, — в голосе Деккера звучала легкость, которой я никогда прежде не слышала, когда он говорил о брате-близнеце.

— Ходят слухи, что он тот еще вспыльчивый тип. Я встречался с ним на прошлой неделе и, буду с тобой откровенен – меня не напрягает его резкость. У него менталитет игрока, готового на все ради победы.

Деккер рассмеялся.

— В этом весь Фостер. Полная моя противоположность.

— Я бы не был так уверен. Думаю, он просто выплескивает все наружу, тогда как ты держишь в себе.

В жизни были моменты, когда я ревновала отца к Деккеру. Они стали так близки, что иногда задумывалась, не предпочел бы папа, чтобы у него был сын. Но у меня не мог волшебным образом отрасти член, а я хотела, чтобы у Деккера был человек, который взял бы на себя отцовскую роль, раз уж собственного отца не было в его жизни. Поэтому ревность быстро улетучивалась.

У папы зазвонил телефон, и он извинился и вышел из кухни как раз в тот момент, когда я собиралась сказать, что ужин готов.

— Пен, — за спиной раздался скрежет отодвигаемого по кухонному полу стула. — Позволь помочь.

Я как раз тянулась к шкафчику за тарелками, когда грудь Деккера прижалась к моей спине.

— Я достану.

Но даже после того, как опустилась на пятки, а его руки легли на тарелки, он не сдвинулся с места. Чем дольше мы так стояли, тем сильнее хотелось повернуться и посмотреть Деккеру в глаза. Будет ли в его глазах тот самый взгляд? Тот, который говорил, что я для него больше, чем просто друг. Словно между нами годами шел безмолвный разговор, просто ни у кого не хватало смелости произнести это вслух.

В конце концов он отстранился, и я открыла ящик, чтобы достать ложку.

— Пен?

— Да? — я не сводила глаз с ящика, перебирая приборы, будто никак не могла найти нужный.

— Ты на меня даже не посмотрела.

Я сглотнула пересохшим горлом и подняла взгляд.

Он прислонился бедрами к противоположной столешнице, скрестив руки на груди. Затем уголки губ поползли вверх, и я сделала себе подарок – один быстрый взгляд, но в ту же секунду, как наши глаза встретились, меня захлестнуло облегчение.

Деккер по-прежнему смотрел на меня так, словно я принадлежала ему. Мои плечи расслабились.

Его улыбка стала шире, и впервые за год мы по-настоящему всмотрелись друг в друга.

— Ты хорошо выглядишь, Пен.

К щекам прилила кровь, а в груди расцвела надежда.