Слушая, как они обсуждают расписание матчей и как умудряются выстраивать жизнь вокруг мужчин, которых в разгар сезона чаще нет дома, я чувствую, как в груди колышется нечто такое, куда совсем не хочется заглядывать. Когда-то я и сама представляла, каково это. И даже предвкушала подобное будущее. Но то оставалось в совсем другой жизни. Я сделала свой выбор, он – свой. И нет никакого смысла сидеть и оплакивать несбывшееся.

— Я умираю с голоду! — доносится из гостиной крик Линкольна.

У Лейтон аж челюсти сжимаются.

— Ума не приложу, кто переживет его вступление в переходный возраст: Линкольн или я, — она поднимается и подходит к арочному дверному проему. — Давайте сначала покормим ораву, а потом продолжим разговор? — позвав всех к столу, она забирает Эллис из рук Лейк и напутствует: — Оставляю тебя за главную. Мы будем в гостиной.

Лейк страдальчески вздыхает, но тут же приструнивает Линкольна, веля взять лишь один кусок, чтобы всем хватило.

Я уже собираюсь наложить еду Хейзел, но Лейтон мягко перехватывает руку.

— Лейк сама справится.

Девчонка кивает и забирает у меня тарелку.

— Тебе сырную или с пепперони, Хейзел?

До чего же приятно.

Лейтон посмеивается.

— Без нее я бы пропала.

Лейк закатывает глаза, и мы втроем, прихватив Эллис, перебираемся в гостиную.

Стоит только опуститься на диван, как Лейтон и Келли устремляют на меня многозначительные, полные любопытства взгляды.

— Ну что, звонил уже? — допытывается Келли. Ее так и хочется прозвать Калико: ухмыляется точь-в-точь как сытая кошка, только что сцапавшая канарейку.

Одно то, что первой мыслью становится встречный вопрос: «С какой стати Деккеру звонить?», лишь доказывает: попытки оставить все в прошлом продвигаются, мягко говоря, со скрипом.

Глава 11

Деккер

Я поднимаюсь по ступенькам в командный автобус, и на меня наваливается такая усталость, какой не чувствовал уже несколько недель. Я изо всех сил стараюсь не обнадеживать себя. По моему опыту, матчи, которые кажутся переломными, на деле таковыми не оказываются.

Но, по крайней мере, это правильная усталость. Та, что приносит больше умиротворения, чем тревоги. Конечно, это не гарантирует, что перед следующей игрой мое тело снова не сожмется от напряжения. Когда вообще все это началось? Может быть, если я смогу понять «когда», то смогу разобрать и «почему», распутать клубок и снова стать тем уверенным в себе игроком, каким некогда был.

Несколько игроков кивают, вставляя наушники в уши, пока я прохожу мимо.

Дрю молча кипит от злости.

— Впереди еще долгий месяц. Может, вы нас и догоните.

Он показывает мне средний палец.

Обычно я не из тех, кто ведет себя дерзко, но чувствую необходимость поставить Дрю на место. Единственный из нас, кто этого не делает, – это Хейс, что объясняет, почему он наш лидер.

Я нахожу свое место – второй ряд с конца, у прохода – и падаю в кресло, все еще на адреналине от победы. Откидываю голову назад и закрываю глаза, чувствуя облегчение от того, что провел хорошую игру.

— Эй, — говорит Хейс, и я приоткрываю один глаз. Он стоит в проходе.

Истон прямо за ним.

— Заблудился, Зверюга Хейс? У меня ноги отваливаются, нужно сесть, — он пытается протиснуться между мной и Хейсом, но тот упирается рукой ему в грудь.

Истон опускает взгляд на руку, а затем поднимает глаза на Хейса, приподняв брови.

— Не возражаешь, если я займу твое место? — Хейс кивает в мою сторону. — Мне нужно поговорить с Золотым.

Истон хмурится.

— Ну так говори со своего места.

Хейс пристально смотрит на него.

— Оно через проход.

— И что? Наклонись.

— Я не собираюсь висеть над проходом всю дорогу, — говорит Хейс. — Просто займи мое место на одну поездку и сядь с Фостером.

— Чего застряли? — ворчит Фостер из-за спины Истона.

— Карлайл тут пытается устроить перестановку. Говорит, ему нужно поговорить с Деккером.

— И? — Фостер уткнулся в телефон, держит его на вытянутой руке и делает селфи с дурацкими лицами. Похоже, рождение ребенка и правда меняет людей.

Ненавижу то, что лицо Пенелопы – первое, что приходит на ум после этой мысли.

Истон обреченно вздыхает.

Я сдвигаю ноги, и Хейс пробирается на место у окна.

Истон поворачивается к Фостеру.

— Ты садись первым.

Фостер скрещивает руки на груди и качает головой.

— Нет уж, я сижу с краю.

Истон наклоняется ближе, словно способен понизить голос настолько, чтобы мы его не услышали.

— У них там какие-то секреты. Я хочу подслушать.

— Мы тебя слышим, — говорю я.

— Это не твое дело, — добавляет Хейс. — И мы едем только до аэропорта. Расслабься, Зверюга.

— Садись, — голос Фостера звучит твердо, он кивает на место у окна.

Торрес и несколько других игроков позади них недовольно стонут.

— Погнали уже! — кричит Торрес.