К моему возвращению домой она не так сильно злилась за то, что я нас выдал, понимая: жить в подполье мы больше не можем – да я бы и не стал. Совместная жизнь важнее любого контракта, и в конце концов Пен согласилась. Правда, чтобы она прозрела, потребовалось несколько оргазмов.

Отец позвонил ей и пригласил на бранч на следующей неделе, так что собираемся выбраться куда-нибудь всей компанией, где я предстану уже в новом качестве – как полноправный член маленького клана.

Пусть пока и неофициально.

Именно поэтому я хватаю тренировочные штаны с футболкой и на цыпочках выскальзываю из спальни, стараясь ее не разбудить.

Спустившись на первый этаж, я подхожу к брошенной у подножия лестницы сумке и достаю оттуда заветную коробочку. Затем так же бесшумно поднимаюсь обратно.

Осторожно, чтобы щелчок замка прозвучал как можно тише, я поворачиваю ручку и проскальзываю в спальню Хейзел. Малышка спит на животе, по обыкновению раскинувшись во всю кровать. Одна нога высунута из-под одеяла, руки спрятаны под подушку, а светлые волосы спутались в забавный растрепанный ком.

Опустившись на колени возле постели и зажав коробочку в свободной руке, я убираю светлые прядки с ее лица. Хейзел выглядит ангельски милой и нежной, а любовь к ней сильна до боли в груди. Во всех смыслах, какие только имеют значение, она моя дочь.

— Милая, — шепчу я.

Она даже не шевелится – впрочем, я предвидел эту трудность, планируя утренний сюрприз.

— Милая, пора вставать, — я легонько подталкиваю ее в плечо.

Из-под подушки показывается маленькая ручка и пытается отмахнуться. Я отстраняюсь и тихонько смеюсь. Она приоткрывает один глаз, затем второй, после чего усаживается в постели, скрестив ноги. Убрав волосы с лица, малышка смотрит на меня уже осмысленным взглядом. Всегда поражала способность мгновенно переключаться от беспробудного сна к полному бодрствованию. Энергия в ней бьет ключом.

— Ты дома, — она подается вперед и обвивает руками мою шею. — Мне жаль, что вы проиграли.

— Спасибо, — я крепко прижимаю ее к себе, поглаживая по спине.

Как же сильно я скучал. Порой кажется, что пора завязывать со спортом, но играть-то все еще хочется, да и в запасе есть несколько лет. Вот бы они с мамой могли повсюду ездить со мной. Впрочем, забивать голову этим я не намерен: в данный момент полностью свободен.

— Сезон окончен, так что теперь тебе никуда не деться.

Она хихикает и выпрямляется, сидя на матрасе.

— У меня вопрос.

Хейзел удивленно поднимает брови, становясь до невероятного похожей на Пенелопу. Надеюсь, наши будущие дети тоже пойдут в маму.

— Какой вопрос? — она снова смахивает с лица непослушные кудряшки.

Я беру коробочку и открываю ее.

— Ты станешь моей дочкой?

Малышка разглядывает маленькое колечко в виде цветка, а затем переводит взгляд на меня.

Она протягивает крошечную ручку, собираясь взять колечко, но я вовремя захлопываю коробочку.

— Сначала ответь.

— Конечно, — заливисто хохочет она. — Я ведь первая тебя спросила, помнишь?

Я качаю головой, вынимая кольцо из коробочки.

— Чистая правда. А теперь давай правый безымянный пальчик, будем примерять.

Я аккуратно надеваю колечко, и Хейзел поднимает руку, принимаясь разглядывать украшение – точь-в-точь как, надеюсь, чуть позже этим же утром будет делать ее мама.

— Мне безумно нравится!

— Именно на такой ответ я и надеялся.

— Я тебя люблю, — она с разбегу бросается ко мне, обхватывает ногами талию и крепко прижимается, словно медвежонок коала.

— И я тебя люблю... очень-очень, Хейзел.

Крепко сжав меня напоследок, она отстраняется.

— А у мамы тоже есть колечко?

Я отрицательно качаю головой, и Хейзел разочарованно хмурится.

— Я как раз рассчитывал на твою помощь в этом деле.

От предвкушения ее глаза широко распахиваются.

И я посвящаю малышку в свои планы, после чего несу на кухню, чтобы вместе претворить план в жизнь.

Глава 55

Пенелопа

Я слышу их еще до того, как окончательно просыпаюсь.

Шепот за дверью. Хотя я бы не назвала это шепотом. Это громче, чем обычный разговор, и лишнее доказательство того, что Хейзел еще не освоила концепцию контроля громкости.

— Ты должен позволить понести поднос, — говорит она.

— Лучше это сделаю я. Ты его уронишь.

— Я его не уроню.

— Поднос понесу я, — говорит Деккер. — А ты можешь открыть дверь.

— Ладно. В следующий раз поднос понесу я.

— Надеюсь, следующего раза не будет, — отзывается Деккер.

Я лежу в постели и смотрю в потолок, слушая, как в восемь утра Деккер и Хейзел обсуждают логистику подноса за дверью моей спальни, и чувствую в груди нечто такое огромное и теплое, что не могу подобрать для этого подходящих слов.