Перелет из Атланты домой занимает два часа двадцать минут. Из Чикаго в Атланту. Я бы с этим справился. В разгар сезона это не имело бы значения – я бы все равно был в разъездах. В межсезонье я бы находился дома.

Пенелопа сказала: «Куда ты, туда и мы», и я знаю, что она говорила искренне, но я также знаю, что это означает. Дом. Школа Хейзел. Менеджер Рипли. Жизнь, которую она там построила.

Два часа и двадцать минут.

Я ем принесенный к столу хлеб и говорю им, что буду на связи.

Я покупаю для Хейзел плюшевого мишку «Кока-Кола».

Нью-Йорк

Я и так находился в городе на съемках очередной рекламной кампании для одеколона «Нуар», поэтому Джаггер организовал мне встречу с Грэмом Саттером. Ресторан, который выбрал Саттер, из тех заведений, где в меню нет цен, а все ведут себя так, будто деньги вообще не имеют значения.

Я прихожу ровно в назначенное время, потому что не любитель устраивать игры в доминирование с мужчинами, о которых я еще даже не решил, нравятся ли они мне. Саттер уже на месте, что само по себе является своего рода демонстрацией власти – прийти первым, чтобы я подходил к нему, а не наоборот. Он встает, когда видит мое приближение, с уже протянутой рукой и дежурной улыбкой на лице.

— Деккер, — рукопожатие крепкое, но без попытки померяться силами. — Рад, что ты приехал.

— Спасибо за приглашение.

Ему под шестьдесят, он из тех мужчин, которые носят деньги как вторую кожу. Хороший костюм, без галстука, с той особой небрежностью человека, которому уже давно никому ничего не нужно доказывать. Он сам наливает вино, когда его приносят – итальянское красное, которое, вероятно, стоит больше, чем моя первая машина, – и делает это так, как делают, когда хотят придать встрече интимный характер. Личный. Словно он обычный парень, и это просто ужин двух приятелей.

Я сидел напротив множества мужчин в этом бизнесе. Я знаю этот трюк.

— Буду откровенен, — говорит он, откидываясь на спинку стула. — Я хотел видеть тебя в нашем составе уже два года. Раньше было неподходящее время. А сейчас – самое то.

— Ценю прямоту.

— Твои цифры говорят сами за себя. Четыре «Золотые ловушки». Процент игры в защите – в числе двух лучших показателей лиги за последние шесть сезонов. Ты читаешь игру лучше, чем кто-либо на этой позиции, кого я видел за последние двадцать лет, — он берет бокал. — А вторая половина этого сезона была лучшим бейсболом, который ты показывал за всю свою карьеру. Что говорит мне о том, что тебе есть что доказывать. И я хочу быть тем, кто даст тебе поле, чтобы доказать Шейну Уитакеру, как сильно он ошибался.

Интересно, кто из его лакеев подготовил для него мою статистику.

Разговор плавно перетекает от закусок к основному блюду. Он куда умнее, чем может показаться по его манере держаться, и его видение будущего команды вполне реально и хорошо продумано. Он говорит о составе, о пробелах, о том, какими он видит их через два года. Он не пытается приукрашивать. Он позволяет фактам говорить за себя, и они действительно хороши. Это Нью-Йорк, конечно они хороши. Даже более чем.

Предложение появляется вместе с основным блюдом – оно скользит ко мне через стол на небольшой карточке.

Джаггер был прав. Сумма значительная.

Я смотрю на нее. Затем поднимаю глаза на него.

— Три года, — говорит Саттер. — С опцией пролонгации на четвертый. Мы хотим заключить с тобой долгосрочный контракт, а не использовать тебя как переходный вариант. Команда вокруг тебя реальна. Ты приходишь не на этап перестройки.

Я кладу карточку лицом вниз.

— А что случилось с Ферраро?

— Уходит на пенсию. Колено, — он произносит это без лишних сантиментов. — Вот почему сейчас самое время. Мне нужен кто-то, кто сможет вступить в игру с первого дня. Без периода адаптации.

Официант наполняет наши бокалы без напоминаний. Все в этом зале работает в таком ритме – плавно, предупредительно, без сучка и задоринки. Саттер выстроил вокруг себя среду, в которой все происходит еще до того, как ему приходится об этом просить. Должно быть, он здесь завсегдатай.

Я как раз режу свой стейк, когда он откидывается на спинку стула и произносит, словно между прочим:

— Слышал, ты женился на дочери Рипли?

Мой нож скользит по тарелке с противным скрипом.

Впервые за весь вечер его улыбка не кажется искренней.

— Слухи быстро разносятся.

— Да, мы поженились месяц назад.

— Отдаю Рипли должное. Не уверен, что смог бы справиться, если бы один из моих игроков крутил роман с моей дочерью у меня за спиной.

— О, я не знал, что у вас есть дети? — я просто хочу увести этот разговор подальше от моей личной жизни.

— Их и нет, но если бы были... — он подмигивает и допивает вино.

— Я знаю семью Рипли очень давно.

Его брови ползут вверх, и он наливает себе еще один бокал.