Веранда не сильно изменилась. Окно в гостиной по-прежнему было на своем месте. Горшков с талаверой не было, но два подвесных кашпо мягко покачивались на ветру. Маленькие, но здоровые незабудки каскадом свисали с вазонов. Несколько голубых цветков разметало ветром. Один лепесток —цветок любви— нежно коснулся моей щеки.

- Я не забыл, - прошептал я.

Манговое дерево стояло гордо. Его корни вытянулись и покрыли трещинами пол крыльца. Мое сердце разлетелось вдребезги, как черепица, разбитая силой сока. Но метафора дерева получилась натянутой. Мне было четырнадцать лет, и писатель во мне все еще дремал. Я обернулся и вместо взятой напрокат машины увидел мамин "Бьюик". Призраки старых соседей окружили меня, как стая койотов.

“Перебежчики, вы продаетесь за пару синих джинсов!”

Камень ударил меня по плечу. Мир, видимый сквозь мои залатанные очки, стал угрожающим, безумным местом.

“Убирайтесь, убирайтесь, убирайтесь! Грязные черви!”

“¡Que se vaya la basura!”

Неожиданно голоса служащих отеля заглушили оскорбления.

“С возвращением, дамы! Мне очень приятно видеть вас здесь снова!”

“Приятного пребывания!”

- Здесь мы к вашим услугам.

Лучше смеется тот, кто смеется последним. Совсем как Хосе Анхель. Я вернулся в "Пежо", въехал в январь 2020 года и захлопнул дверь перед прошлым.

Глава Вторая

1980

После нервного срыва возле полицейского участка Тересита не вернулась в Ла Мансану. Психолог освободил ее от посещения занятий до следующего учебного года. Она будет заниматься дома самостоятельно и сдаст выпускные экзамены в июле.

Тересита подозревала, что ее мать, которая была подругой психолога, каким-то образом повлияла на его решение. (Это был тот самый парень, который раньше выписывал ей медицинские справки, чтобы ей не приходилось ходить в школу на полях.) Но, возможно, доктор знал лучше. Учащенное сердцебиение усилилось, перерастая в полномасштабную тахикардию. Внезапное закрытие двери заставило бы ее взвизгнуть от страха. Иногда она пряталась в своей спальне и сидела перед комодом, на котором стояли не флакончики с косметикой или духами, как у Эстреллы, а кукольный домик, который Химена купила ей пять лет назад.

Тересита знала, что она слишком взрослая для игрушек, но отказывалась избавляться от кукольного домика. О, она больше с ним не играла! Только иногда, когда нервничала (как сейчас), она переносила миниатюрные фигурки из одной комнаты в другую или переставляла мебель. Особенно ей нравился двухдюймовый телевизор — у него был двумерный голографический экран, на котором попеременно изображались танцующие девушки и большой голубой глаз, пристально смотрящий на зрителя. Тересита смотрела на этот глаз так, словно ждала, что он ей подмигнет.

Ночью ей снилась Йойи с запрокинутой головой и обнаженной грудью. В других кошмарах ей снился Фелипе, держащий в руках связку таблеток амфетамина. Тересита в ужасе кричала: “Мама!”

Кристина бросалась к ней и прижимала ко лбу салфетку, смоченную спиртом, но Тересита не могла снова заснуть. Она начала проводить ночи в комнате своей бабушки, на двуспальной кровати, где было достаточно места для обеих. Химена оставляла ночник включенным до рассвета.

Встречи с психологом проходили раз в неделю, но девушка мало что ему рассказывала.

“Ты чувствуешь себя лучше?” он спрашивал.

-Да.

“Не хотели бы вы поделиться со мной какими-нибудь опасениями, какими-нибудь мыслями, которые могут вас беспокоить?”

Тересита переводила взгляд на дверь и отрицательно качала головой. Иногда она так сильно прикусывала язык, что часами было больно.

Когда ночные кошмары усилились, психолог прописал мепробамат. От транквилизаторов Тересите казалось, что мир движется в замедленной съемке, но сны прекратились, или, по крайней мере, она их больше не помнила.

Каждое утро, когда Тересита слышала снаружи рев двигателя "бьюика", что-то внутри нее сжималось само по себе. После ухода матери воздух стал тяжелее, а дом - пустее. Оставшись одна в тихой гостиной, она читала учебники и делала заметки, но домашней работы не было. Впервые, и, возможно, это был побочный эффект мепробамата, Тересите стало трудно сосредоточиться и запомнить уроки. Она боялась провалить экзамены и быть задержанной на год, как бедняжка Йойи.

Химена часами просиживала на кухне, убирая дом или болтая с Хильдой, президентом CDR, которая часто заходила к ней. Подслушивая из-за кухонной двери, Тересита узнала, что Йойи был доставлен мертвым в поликлинику Гитераса.

“ Люди говорят, что девочка и учитель были любовниками и заключили договор о самоубийстве, ” прошептала Хильда. - Она отравилась, а он выбросился из окна.

“Я на это не куплюсь”, - ответила Химена. “Должно быть что-то еще”.