Он усмехается, качая головой и поворачиваясь ко мне.

– Я играл музыку.

Мои брови взлетают, ухмылка расползается по лицу.

– Подожди, правда?

Он кивает.

– Классику?

Кристоф усмехается.

– Скорее панк-рок.

Я смеюсь и наклоняюсь, чтобы поцеловать его.

– Серьёзно?

– О да. Я не был суперзвездой, но играл в группе, которую любил. – Он хмурится. – Я ушёл, когда Мик постучал в дверь.

Я надуваю губы: – Жаль.

– Ну, я бы всё равно не стал знаменитым. Но иногда скучаю по игре.

– Значит, дай угадаю, – дразню я, игриво тыкая его в плечо. – Группа стала следующими Beatles, и теперь ты полон сожалений?

Я вздыхаю, когда его рот врезается в мой, целуя так сильно и внезапно, что у меня перехватывает дыхание. Я дрожу, когда он отстраняется, озорно ухмыляясь.

– Без сожалений.

Я краснею.

– Группа просуществовала недолго после моего ухода. Но фронтмен и гитарист стал довольно известным.

– Кто-то, кого я знаю?

Он усмехается:

– Ага. Он основал Velvet Guillotine.

У меня отвисает челюсть, глаза вылезают из орбит.

– Подожди на хрен. Что?!

Кристоф усмехается, пожимая плечами.

– Ты играл в грёбаной гаражной группе с Джексоном Хэвоком?!

– Ага.

Я задыхаюсь, абсолютно ошеломлённая, глядя на него.

– Какого хрена! Ты серьёзно!? – выпаливаю я, смеясь. – Я пошутила про то, что группа прославилась без тебя, но, Господи!

И вот так ещё одна тайна о нём разворачивается в моих руках. К счастью, на этот раз без травм и боли.

Просто, знаете, мимолётное упоминание о дружбе с одним из величайших рок-богов в истории.

– Вы всё ещё общаетесь?!

Кристоф усмехается и качает головой.

– Нет, с тех пор как мы были детьми. Хотя я почти уверен, что никто на земле не разговаривал с Джеком уже лет десять. С тех пор как он сгорел и исчез.

Я медленно качаю головой.

– Почему я только сейчас это узнаю? Я даже не знала, что ты играешь.

– Я особо и не играю. Уже много лет.

– Но ты скучаешь?

Он кивает: – Иногда.

– На чём играл?

– На гитаре.

Я закусываю губу, переваривая всё это.

– А ты? – тихо рокочет он, наклоняясь и целуя меня в макушку.

– Если бы тебя не похитил какой-то убийца-социопат в тот день, я имею в виду.

Я краснею, закусывая губу.

– Честно? Скорее всего, вернулась бы в Гарвард, чтобы закончить учёбу до...

– Стоп.

Я ухмыляюсь, поднимая на него взгляд.

– Ммм?

– Прости, ты смеёшься надо мной за то, что я не рассказал о дружбе с рок-звездой, и я только сейчас узнаю, что ты училась в Гарварде?

Я пожимаю плечами, игриво вздёргивая бровь.

– Я женщина-загадка, что тут скажешь?

– А я мужчина, который планирует вытащить из тебя каждую из них, – густо бормочет он. – Всеми возможными способами.

Я вздрагиваю, поворачиваясь у него на коленях, садясь на него верхом.

Он уже твёрдый.

Я уже мокрая.

– И как же ты это сделаешь, сэр? – мурлычу я.

– Я сейчас тебе покажу.

Глава 26

Кристоф

Миша медленно выдыхает в трубку.

– Знаешь, в какой-то момент тебе придётся принять, что я не ребёнок, Крис.

– Чёрт. Значит, мне нужно вернуть конструктор Lego, который я купил тебе на день рождения?

Он смеётся.

– Нет, блять. Я его хочу.

Я ухмыляюсь: – Я в порядке, Миша. Просто беру неделю на озере.

– У меня ноль претензий к тому, что ты берёшь выходной, мужик. Я же годами пытался заставить тебя расслабиться, блять.

– Тебе не нужен расслабленный я. Тебе нужен острый, смертоносный и немного ворчливый.

Он снова вздыхает.

– Знаешь, есть слух, о котором я постоянно слышу шёпот.

Мои глаза сужаются, я смотрю на озеро с конца пирса.

– И какой же слух?

– Что Татьяна Фэрист, наследница трона Балагулы, жива и, возможно, выходит замуж. А это значит, что она возглавит всю организацию.

– Если она жива, – тихо рычу я. – И я не могу представить, что это так.

– Странный слух, чтобы возникнуть из ниоткуда.

Я поворачиваюсь, оглядываясь на Гарриет, которая свернулась калачиком на стуле снаружи, увлечённая книгой. Ветер сдувает прядь её волос на светлые веснушки на щеке, и я ухмыляюсь, когда она рассеянно убирает её.

– Миша, после революции большевиков не меньше десяти женщин объявляли себя Анастасией Романовой. Которая позже была медицински доказана убитой вместе с остальной царской семьёй во время революции. Миф, интрига и обещание неожиданной развязки – сильные вещи.

– Возможно, – задумчиво говорит он. – Но всё же слух гласит, что парень, на котором она женится, – правая рука Михаила Аракаса.

Моя челюсть сжимается.

– Да? – говорю я, насколько могу лишённым яда тоном.

– М-м-м. И я знаю, что у вас с Михаилом общее прошлое.

– Миша...