Это не случайность.

Готов поспорить, она прекрасно знает, как Гарриет видит её – как угрозу, даже если она ей не является. Я понятия не имею, есть ли у Анастасии кто-то в романтическом плане. Но если есть, и этот парень понарошку женился бы на другой женщине, интересно, знает ли Анастасия, что она думала бы о той женщине те же тёмные мысли, что Гарриет о ней.

Отсюда и сдержанный стиль. Она делает себя как можно менее угрожающей для Гарриет, что, честно говоря, многое говорит о её характере и её способностях как лидера.

Организация Явановичей будет в хороших руках с ней во главе.

Она улыбается, подходя к нам, и сразу же протягивает руку Гарриет.

– Очень приятно познакомиться...

– Гарриет, – бормочет моя принцесса рядом со мной. – Меня зовут Гарриет.

– Думаю, это красивое имя.

– Супер.

Я толкаю Гарриет локтем в бок. Её губы сжимаются, глядя на Анастасию.

– Мне тоже приятно, – говорит она ровно, игнорируя протянутую руку.

Что ж, всё идёт примерно так, как и ожидалось.

Анастасия вздыхает, улыбаясь Гарриет.

– Я правда не пытаюсь отбить твоего мужчину, знаешь.

Гарриет мрачно смотрит. Я прочищаю горло, кивая Анастасии на пилота.

– Твой пилот?

– Абсолютно надёжен, не волнуйся.

– Если твой телефон прослушивается, то за тобой точно следят. Значит, кто-то знает, что ты...

– Конечно, они знают, что я здесь, я им сказала. – Она небрежно пожимает плечами. – На случай, если ты забыл, Кристоф, мы женимся. Конечно, я прилечу к твоему озерному поместью по первому зову для романтического...

– Чего ты хочешь? – тонко шипит Гарриет, прижимаясь ко мне. Её рука скользит в мою, крепко сжимая, а другая ложится на мой живот.

Анастасия ухмыляется ей.

– Честно? Я бы хотела то, что есть у тебя. Но я не хочу того, кто у тебя есть. В какой-то момент тебе просто придётся мне поверить.

Она переводит взгляд на меня, и её улыбка исчезает.

– Ты говорил с Мишей?

– Говорил.

– И?

– И при условии, что ты сможешь это провернуть, у нас есть сделка. У тебя будет помощь от нас через наёмных людей – никого напрямую связанного с организацией.

– Справедливо, и спасибо.

Её брови сходятся, когда тень пробегает по её лицу.

– У меня есть кое-что ещё для тебя.

Я хмурюсь: – У нас сделка, Анастасия. Тебе не нужно подслащать пирог.

– Это не для сделки и не для политики, – тихо говорит она.

Она отводит взгляд, медленно вдыхает, затем поворачивается обратно ко мне – к нам – и достаёт из сумки листок бумаги.

– Это просто потому, что ты заслуживаешь знать. Наконец.

Она передаёт мне бумагу. Когда я разворачиваю её, мои брови сходятся, когда я читаю адрес, нацарапанный на ней – церковь, похоже. Где-то под Вильнюсом, в Литве.

– Что это?

Анастасия сглатывает, глядя вниз на свои руки.

– Это на самом деле очень бедный монастырь. Обитель Сестер милосердия Святого Антония Падуанского.

– Покровитель потерянных вещей.

Она кивает, всё ещё глядя вниз.

– Когда ученики в этой адской школе Михаила... умирали...

Я напрягаюсь, моя рука сжимается вокруг руки Гарриет.

– Те, у кого не было богатых семей, я имею в виду. Михаил... – Она качает головой. – Прости, это адрес, где...

– Скажи мне.

Мой голос вырывается из тёмного, смертельного места. Моя кровь превращается в лёд.

– В Вильнюсе была больница. У него была договорённость с несколькими работниками морга, которые получали долю от... – её губы плотно сжимаются, когда она поднимает на меня затвердевший взгляд.

– Когда ученики погибали на тренировках, их доставляли в эту больницу, где люди Михаила извлекали органы для продажи на чёрном рынке.

Я закрываю глаза, что-то разрывается и крошится внутри моего сердца, горло сжимается. Я чувствую, как Гарриет прижимается ко мне, крепко сжимая мою руку.

Но всё, что я чувствую, – это онемение. Всё, что я чувствую, – это ужасная боль внутри.

– Когда они получали то, что им было нужно, они отправляли останки сёстрам в тот монастырь для захоронения.

Анастасия смахивает слезу с уголка глаза, отводя взгляд.

– Там твоя сестра. В мавзолее сзади. Ниша номер одиннадцать.

Она снова поворачивается и смотрит мне в глаза, её лицо напряжённо.

– Я сожалею о твоей потере.

Я дрожу и поднимаю взгляд в небо, глубоко вдыхая. Гарриет поворачивается ко мне, прижимаясь губами к моему плечу и сжимая мою руку обеими своими.

В другой момент моей жизни я мог бы зарычать. Или причинить себе боль, или что-то сломать, или устроить кровавую бойню, пока череп Михаила не окажется в моих руках.

Придёт время для этого. Но сейчас, когда я выдыхаю, я выдыхаю ярость. Я выдыхаю яд, отравлявший мои лёгкие с того дня, как мне сказали, что Никита мертва.

Я выдыхаю за сестру, которую у меня отняли. И когда я снова вдыхаю, я вдыхаю покой.