Они сидели в кабинете без окон, обшитом деревянными панелями, с глубокими креслами и семейными фотографиями на стене. Ковер был темно-бордового цвета и, по крайней мере, такого же старого, как Марго.

Джулия взяла бутылку отличного скотча, которую они прикончили, выскользнула из кресла на ковер и открыла старый тиковый бар в углу.

“ Мы переходим к ”отбросам", - сказала Джулия. “ Ты хочешь старый мамин ром? Или это? Она подняла старую бутылку "Тиа Мария".

Марго собрала все разрозненные части себя. “ Ни то, ни другое, ” сказала она и достала телефон. Она распорядится, чтобы принесли вино. Нет. Маргариту. Это было то, чего она хотела. Маргарита и что-нибудь мексиканское в придачу. Скай целый день ела буррито с черной фасолью и гуакамоле. А Марго умирала с голоду. Ела ли она что-нибудь после цитрусового салата?

“ Что ты делаешь? Джулия сидела, свернувшись калачиком, на коврике, выглядя как подросток.

“ Принесешь нам провизию. Ты откроешь дверь.

“Не знаю, впечатляет это или настораживает. Твоя жизнь рушится, а ты заказываешь провизию?”

Пока она делала заказ, ее телефон зазвонил три раза. Один раз от Джека. Еще два номера были неизвестны. Одно сообщение от Ноэль.

Вы должны сделать заявление.

Она отклонила все три звонка, проигнорировала Ноэль и быстро выключила телефон. Что бы там ни клокотало у нее в груди. За глазами. В горле. Слезы, или крики, или ... что-нибудь похуже. Она выключила его вместе с телефоном. Драмы было достаточно; она не собиралась усугублять ее криками, или рвотой, или чем бы там ни было, что она продолжала глотать.

“ Скай, наверное, проголодалась. Я проголодался. Ты будешь...

- У меня есть еда! Ты можешь перестать контролировать себя на несколько минут. Ты даже толком не пьян.

- Для этого и существуют “маргариты”.

“О”. Джулия выглядела загнанной в угол. “Маргарита действительно звучит заманчиво”.

Джулия забралась обратно в старое папино кресло, и они вдвоем сели бок о бок, глядя на старый телевизор и семейный портрет над ним.

Мамины рыжие волосы были уложены волнами от Фарры Фосетт, и на ней был черный свитер, который был чуть-чуть в обтяжку. Вырез был немного низким. Папа был огромным мужчиной, похожим на медведя, с усами, блестящими глазами и копной густых черных волос. Марго и Джулия были одеты в одинаковые платья для прерий с темно-бордовыми лентами в волосах. Марго улыбалась той улыбкой, которую отрабатывала перед зеркалом. Беззубый вид, блестящие глаза, голова наклонена вот так.

Джулия нахмурилась. Руки скрещены на груди десятилетней девочки с самой великолепной химической завивкой в истории мира.

Они больше никогда не делали семейных фотографий.

“ Почему ты не убрала эту фотографию? - Спросила Марго. Джулия ненавидела эту фотографию.

“Я так и сделал. Но потом в комнате стало так странно, что мне пришлось положить его обратно”.

- Почему ты был так зол в тот день?

“ Кто знает? Мне нравилось злиться. Ты похожа на миниатюрную степфордскую жену.

Она так и сделала. Она даже не смогла возразить.

В их доме в Монтесито у них с Джеком был миллион семейных портретов, сделанных известными фотографами, специализирующимися на фотожурналистике. Один за другим появлялись кадры, где Джек подбрасывал детей в воздух и боролся с ними на полу. Ее любимым было то, где он наблюдал за Марго, пока она кормила Скай грудью. Его лицо было пронизано любовью. Обожанием и удивлением.

Когда ей было тяжело, она смотрела на эту фотографию и в каком-то смысле восстанавливалась.

Эта фотография не была ложью. Она знала это. Тот момент, эти чувства были настоящими.

Или это была чушь собачья. Они всегда были чушью собачьей? А она была дурой, которая двадцать пять лет шлифовала ложь и верила, что это правда?

Она прикусила губу, сдерживая внезапный животный рык боли в горле.

“ Что сказал Джек? - Спросила Джулия. - Когда все это выплыло наружу.

- Он сожалел.

“И это все?” Спросила Джулия, приходя в ярость. Джулия умела впадать в ярость. Она сделала праведность частью своей личности. Как сестра Джулии, Марго сделала воздержание от гнева частью своей личности. Кто-то должен был быть разумным. В данный момент она пыталась быть разумной.

- Ну, я не дал ему возможности сказать больше.

- Что ты сказал? - спросил я.

“Ничего”. Она провела рукой по потертому месту на подлокотнике, где десятилетиями ее отец ставил банки с "Юнглингом", наблюдая за победой "Стилерс" и поражением "Пиратов". “Я с ним не разговаривал”.

- Вообще?

Марго кивнула и взяла себя в руки.

“ Черт возьми, Марго! Джулия вскрикнула. “ Ты шутишь. Марго пожала плечами, и Джулия схватила ее за руку, отвлекая внимание от отца и этих запотевших банок с пивом. - Почему? - прошептала она.