Это был сон, о котором она мечтала с тех пор, как была маленькой девочкой в дырявой двухэтажке за пределами Аллентауна.

Конечно, были и неудачи. То, что Бонни забеременела от Джона и вернулась в Питтсбург, чтобы курить за своим кухонным столом, явно было не идеально.

Но в Нью-Йорке было полно женщин, похожих на Джинджер. Милые женщины, которые оставили позади что-то дерьмовое, чтобы попробовать что-то потрясающее. Женщины, которые гнались за мечтой и хотели немного пожить.

Ей просто нужно было найти того, кто мог бы заплатить половину арендной платы.

Но переезд в Нью-Йорк с соседом по комнате резко отличался от пребывания в Нью-Йорке и поиска соседа по комнате.

Она пыталась дозвониться до Тодда на работу, но он жил со своим папиком в Ист-Сайде. Она даже набралась смелости спросить Жасмин, прежде чем узнала, что Жасмин живет со своим парнем.

Джинджер разместила объявление на доске объявлений в "Фазиле", но это привело к появлению девушки, которая съела собственные волосы, и еще одной, которая не знала бы, как веселиться, если бы они укусили ее за задницу.

Все было не так страшно ... пока. Бонни было так плохо из-за отъезда, что она внесла свою долю арендной платы за два месяца. А Джинджер была так зла из-за ухода своей лучшей подруги, что взяла деньги и потратила большую часть на частные уроки танцев у Фазиля.

Джинджер открыла шкафчик под раковиной, и от запаха мусора у нее заслезились глаза. Она отнесла все это в гостиную. Поднятие окна на пожарную лестницу отняло у нее все силы, но она открыла эту заслонку, и квартира наполнилась полным объемным звуком Нью-Йорка. На Шестой авеню сигналили машины; женщина по соседству кричала в окно, что ее мужчине лучше больше не приходить домой, пахнущий пивом. По Вест Вашингтон Плейс с грохотом проезжали белые грузовики для доставки. В парке визжали дети. Группа подростков свистела каждой проходящей мимо женщине. На углу Макдугал и Четвертой стояла машина, в которой на полную громкость играл Тито Пуэнте.

Шум города был подобен шагу в горячую ванну. Это было почти чересчур, но через секунду этого оказалось достаточно.

Там, где она выросла, единственными звуками были свистки сменщиков и крики скворцов.

Джинджер выбросила мусор на старые кованые ступеньки пожарной лестницы, где она иногда сидела выкурить сигарету, размышляя о положении вещей.

Окно закрылось так легко, что ей показалось, будто она открыла его неправильно. Даже окна здесь были жесткими.

Раздался звонок.

Ну и черт.

Джинджер схватила из своей комнаты Jean Naté и побрызгала им по квартире, надеясь перебить запах мусора.

У нее было хорошее предчувствие по поводу этой встречи. Рейчел Горовиц работала. У нее не было парня. Она была подходящего возраста. А по телефону ее голос звучал забавно, умно и совершенно нормально.

От нее исходили все нужные вибрации.

Джинджер жила на пятом этаже многоэтажки в Виллидж, над зоомагазином "Зверинец". Это было дешево, и большинство ее соседей были нормальными. За одним поразительным исключением.

Квартира на третьем этаже была уже открыта, когда она сбежала по ступенькам. Миссис Резник, в своем бежевом домашнем халате, с вонючей сигарой и незаконным котом, сидящим у ее ног, бросила на Джинджер злобный взгляд, когда та пролетала мимо.

“Вы знаете, мы все слышим этот звонок”, - сказала пожилая леди со своей большой коричневой сигарой.

“Ты знаешь, мы все чувствуем запах этой сигары”, - парировала Джинджер. У бронированной двери она выглянула в глазок - шаг, который она никогда не забудет после того, как открыла дверь мужчине, продававшему поддельные брошюры Свидетелей Иеговы, который пытался силой пробиться внутрь. Но с другой стороны была женщина. Совершенно нормальная на вид женщина. Джинджер глубоко вздохнула, поправила свои груди в купальнике, чтобы девушки выглядели наилучшим образом, и распахнула дверь.

Только для того, чтобы обнаружить двух женщин, стоящих там, когда холодный, сырой ветер разносил мусор по Макдугал-стрит.

УОдной из них была широкая улыбка и темные волосы, волнами отброшенные от лица. На ней был толстый жакет, длинная бордовая вельветовая юбка и пара очень красивых коричневых сапог на хорошем каблуке.

Ей не помешало бы немного помады. И немного поработать над бровями.

Но все в ней говорило о респектабельности. Дружелюбная. Я заплачу свою половину за электричество и не буду смотреть, как ты спишь.

У другой были бутылочно-светлые волосы, коротко подстриженные, и черная подводка толщиной в дюйм вокруг голубых глаз. На ней были красные кожаные брюки, потрепанные кеды и ярко-желтая атласная куртка, которая не защищала от ветра, даже если была застегнута до подбородка. Блондиночка облизала пальцы и зажала кончик сигареты, прежде чем положить ее обратно в пачку.