Мама проводила меня, и мы вошли в другой вагон. Она села рядом с папой, а я с Верой на скамейку лицом к ним. Товарищ Сатана втиснулся рядом со мной, так что теперь я была между ним и Верой. От ощущения тепла его тела сквозь одежду меня затошнило. Я сжалась как можно меньше. Мамины глаза были прикованы ко мне, а папины - к Вере. Я не могла смотреть на папу больше секунды. Я не могла назвать эмоцию, которую испытывала по отношению к нему. Гнев? Ненависть? Я не знала. Это было и то, и другое, и ни то, ни другое. Во взгляде мамы не было гнева, только печаль. Мои глаза умоляли ее о прощении. Слабая улыбка появилась на ее губах, и она едва заметно кивнула. Но даже если бы она простила меня, я бы никогда не простил себя. Я обрек их на смерть.

Примерно через час чья-то рука коснулась моего бедра. Товарищ Сатана закрыл глаза и откинул голову назад, но его рука медленно просунулась под мои ягодицы. Я пошевелилась, но он не сдавался. Я так сильно стиснула зубы, что они заболели. Мама и папа прислонились друг к другу и, казалось, задремали. Если бы я отреагировал, они бы узнали, и я не сомневался, что товарищ Сатана не остановится, поэтому я сидел спокойно и позволял ему делать то, что он хочет. Может быть, если я позволю ему поступать со мной по-своему, он не будет жесток к моей семье. Вера заснула, положив голову на мою руку. Я попыталась вспомнить слова молитвы — любой молитвы, но мой разум отказывался сосредоточиться. Иисус страдал и истекал кровью на кресте, а его мать смотрела и, конечно, молилась, но боль, ужас и смерть остались. Может быть, мне пришлось смириться с этой кошмарной реальностью, с тем, что этот человек тихо насиловал меня на глазах у моих родителей, пока невинный ребенок спал, прислонившись ко мне, — с этим человеком, который сказал, что убьет моих близких, мою семью. Я подумал о своей душе и мысленно отделил ее от своего тела. Она проплыла над нами и вышла из вагона в густую пелену ночи. Ничего, кроме холодной тьмы. Ни звезд, ни луны, которые напоминали бы мне о жизни, ничего, что давало бы мне надежду. Я отдалился.

Вернувшись в Москву, мы вернулись в здание, которое наши похитители называли “штаб-квартирой" — чего именно, я не знал. Как только мы вошли, я услышала приглушенные женские крики из-за закрытой двери. Товарищ Сатана отправил маму, Анну и моих братьев в одну комнату, а Питера и папу - в другую. Потом он взял Веру за руку, но она отказалась пойти с ним.

“ Послушай, Вера! - строго сказал он. “ Иди и побудь с Эсой несколько минут. Зина пойдет со мной. Когда я закончу с ней, она приедет за тобой, и ты сможешь пойти с ней домой.

Вера отрицательно покачала головой.

“ Где Эса? - спросил я.

“ В комнате один. Дальше по коридору.

Я опустилась на колени перед Верой. “Послушай, дорогая, иди и поцелуй от меня папу. Скажи ему, что со мной все в порядке и я скоро вернусь, так что мы можем идти домой. Пожалуйста, Вера, ты сделаешь это для меня?” Я говорил так спокойно, как только мог, и удивлялся, насколько убедительной была моя улыбка.

Вера посмотрела на товарища Сатану, потом снова на меня. Она потерла глаза и кивнула.

“Хорошая девочка!”

Ужас, который таился во мне, сформировал слова и закричал в моей голове: Мама, папа, Анна, Алик, Антон и Питер будут убиты. Я не мог этого изменить, но я должен был убедиться, что Эса и Вера выживут.

Товарищ Сатана взял меня за руку и потащил за собой. Я стряхнул его.

“Я могу идти сам!”

“ Дерзкая Зина! Он улыбнулся и преувеличенно поклонился. - Пожалуйста, пройдите сюда.

Я последовал за ним твердыми шагами. Он открыл дверь в конце голого, полутемного коридора, в котором пахло мочой. Он включил свет. Мы были в маленькой комнате без окон, с грязной односпальной кроватью в углу. На столе рядом с пустым стаканом стояла наполовину полная бутылка с прозрачной жидкостью. Товарищ Сатана вышел из комнаты, не сказав ни слова.

Вонь пота ударила мне в ноздри и вызвала тошноту. Я открыл бутылку и понюхал. Это была водка. Я налил немного в стакан и залпом выпил. Напиток обжег мне живот. Я закашлялся и вытер рот рукавом. Я огляделся, но не знал, что ищу. Ни под комковатым матрасом, ни под испачканной подушкой ничего не было. Я обнаружил комья грязи под кроватью и по всему полу. Несколько мотков веревки лежали на полу возле стула. Я понял, что надеялся найти пистолет или нож, чтобы убить товарища Сатану, но его убийство не решило бы наших проблем. Были другие, подобные ему, — много других. Они займут его место. Ненависть, которая, как я видел, кипела в большевиках, была бесконечной и не знала предела.

Дверь распахнулась, и вошел папа. Он был удивлен, увидев меня. Товарищ Сатана последовал за ним с револьвером в руке. Я сделал шаг назад. Товарищ Сатана закрыл за ними дверь.

“Наконец-то”, - сказал он. “Я ждал этого момента целую вечность. Мария, справедливость наконец восторжествовала. Око за око. Садись на этот стул! - рявкнул он папе.

“ Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, - всхлипывал папа.

Я хотела, чтобы папа перестал плакать.

Товарищ Сатана подтолкнул его к креслу. “ Ты хочешь, чтобы я пристрелил Зину у тебя на глазах? Подвинься! Я сказал сидеть!