Когда она ехала к дому Бауэров, на дорогах было тихо. Значительная часть населения Конкорда проводила лето в других местах. В очереди в аптеке или кафе она часто слышала обрывки разговоров о том, чтобы отправиться на юг, к мысу, или на север, к озерам. Когда местные жители уехали, туристы устремились в Уолден-Вудс, музеи мертвых писателей, кладбища и исторические места. Жилые улицы, однако, погрузились в оцепенение позднего лета.

Двор перед домом Полли был опрятным, газон подстрижен, мульча вокруг кустов уложена фестончатыми краями. В углу веранды рядом с большой лейкой стояла метла.

Хейзел намеревалась уйти, поскольку никто не открыл дверь, пока сквозь редкие деревья позади дома Полли она не разглядела свой собственный дом. Она обошла дом и вышла во двор, чтобы посмотреть на свой дом с другой точки зрения. Знакомый запах разложения от болота, разделявшего их дома, окутал ее.

Задний двор Полли выглядел так, словно принадлежал другому домовладельцу, а не фасаду дома. Прошлогодние листья кучами осыпались в погреб. Сломанные вазоны, наполненные засохшими растениями неизвестного происхождения, были разбросаны по каменному патио. Два стула стояли лицом к редкой линии деревьев, откуда открывался прямой вид на мрачную яму.

За болотом идеальная линия домов Oak Run возвышалась над прямым краем деревянного забора, отделяющего новые дома от заболоченных земель. Стелла сказала Хейзел и Тоби, что барьер не пустит оленей и не пропустит футбольные мячи. Со двора Полли это было похоже на тюремную баррикаду.

Хейзел почувствовала укол ностальгии по виду, который, должно быть, открывался перед Полли до того, как пал лес.

Луч света, который Хейзел видела из окна, мог исходить из дома Полли. Она внимательно осмотрела каждое окно, но углы казались неправильными. Должно быть, он доносился из сарая, который был на целый этаж выше дома, с широким окном на чердаке, выходящим во двор Хейзел.

Кто бы ни был в том окне, когда появились тени в ту первую ночь, он мог видеть призрачные деревья. И если они тоже видели тени, это означало, что Хейзел не сходила с ума. Но Полли было тринадцать. Она ни за что не стала бы светить фонариком во двор Хейзел в два часа ночи.

Хейзел подергала дверь сбоку от сарая. Ручка повернулась, и Хейзел заглянула в темную пещеру. Проникнуть в гараж Стеллы было не в характере Хейзел, приверженки правил, которая всегда сидела в первом ряду с поднятой рукой. Но Хейзел уже не была тем человеком, которым была раньше. После аварии мир выглядел и пахнул по-другому. Лес дрожал; деревья вибрировали. Ее тело менялось, и ей нужны были ответы.

Она вошла в сарай.

Ее встретил запах мебельного масла, влажной земли и влажного картона. Четыре газонокосилки разного возраста сгрудились посреди похожего на пещеру помещения. На покосившемся рабочем столе лежали пыльные деревообрабатывающие инструменты. Хейзел провела пальцем по спинкам трех деревянных обеденных стульев, ободранных, но не отполированных.

- Алло? - сказала она.

Ей следует уйти.

Но непреодолимый запах мха и сока в воздухе манил ее войти. Когда глаза привыкли к темноте, она разглядела крутую лестницу у боковой стены. Она на цыпочках поднялась по лестнице, держась рукой за теплые деревянные перила. Ее затекшие колени и бедра скрипели вместе с провисшими досками ступеней.

Солнечный свет лился через открытые окна в обоих концах мансарды. Аромат леса обжигал язык. Она повернулась по кругу, чтобы осмотреть комнату, усыпанную ветками и листьями в виде меловой сетки. Большую часть пола покрывали ветки, сосновые иголки и открытки с записями. То, что сначала выглядело как разбросанный мусор, приобрело узор. Внутри каждого блока лежало намеренное расположение предметов.

Хейзел присела на корточки, чтобы изучить артефакты в ближайшем блоке сетки. Ветви с шелушащейся корой, веточки, окаймленные сосновыми иголками цвета ржавчины, и четыре сосновые шишки, хрупкие чешуйки которых широко раскрыты в ожидании.

На каждом квадрате карандашом была нарисована кора дерева.

На карточке рядом с сосновыми шишками было написано:

ВОСТОЧНАЯ БЕЛАЯ СОСНА —PINUS STROBUS— ТА, На КОТОРОЙ МАМА ПОВЕСИЛА ВЕРЕВОЧНЫЕ КАЧЕЛИ, КОГДА мне БЫЛО ЧЕТЫРЕ. ОНА БЫЛА ЛИПКОЙ, И У меня НА РУКАХ ВСЕГДА БЫЛ СОК, КОГДА я ВЗБИРАЛСЯ ПО НЕЙ.

Дыхание Хейзел сбилось, когда она осознала горе девочки.

Она поползла к следующему блоку, заполненному остатками клена. Набор сухих листьев в коробке из-под обуви. В запечатанном пластиковом пакете лежали десятки хрустящих семян-вертолетиков, из тех, что при дуновении ветра рассыпаются восхитительными завитушками. Рядом с открыткой лежала большая ветка с еще прикрепленными ломкими листьями.

ACER PLATANOIDES— НОРВЕЖСКИЙ КЛЕН — ОБРАЗЕЦ С ДЕРЕВА, На КОТОРОМ мы С ДЕДУШКОЙ ПЫТАЛИСЬ ПОСТРОИТЬ ДОМ НА ДЕРЕВЕ.В ПЕРВУЮ ЗИМУ ОН РУХНУЛ ИЗ-ЗА СИЛЬНОГО СНЕГОПАДА. МЫ СКАЗАЛИ, ЧТО ПОСТРОИМ ЕЩЕ ОДИН, НО ТАК И НЕ ПОСТРОИЛИ. ДЕДУШКА СКАЗАЛ, ЧТО НОРВЕЖСКИЕ КЛЕНЫ ИНВАЗИВНЫ. НО я ДУМАЮ, ЧТО ОНИ ПРЕКРАСНЫ.