Хейзел разделась и повернулась боком перед зеркалом в ванной, чтобы оценить, как изменился ее профиль. Фиолетовые растяжки все еще портили ее бедра, грудь и живот.

В тот момент у дуба все казалось простым и ясным — пока ясность не померкла, сменившись дезориентацией и мрачным, непреодолимым желанием. Она была на грани понимания чего-то преобразующего, но, как прерванный сон, детали растаяли, оставив ее с туманным, наполовину сформировавшимся воспоминанием. Она хотела вернуть это чувство. Деревья-тени предлагали ей что-то, но она не могла сфокусироваться на приглашении.

Ей хотелось закрыть глаза и не слышать визга шин или хлюпанья грязи каждую ночь, когда она пыталась заснуть.

Скрип половиц в коридоре выдернул Хейзел из воспоминаний. Она высунула голову из-за двери своей спальни.

“ Тоби? Он не мог вернуться так скоро.

Дверь в дополнительную спальню была приоткрыта на несколько дюймов. Лимонно-желтая краска отливала на дубовых досках, гудевших под ногами Хейзел.

“ Ты дома? Она обернула полотенце вокруг туловища и на цыпочках прошла по коридору.

Дополнительная комната была пуста, если не считать груды нераспечатанных коробок с автомобильным креслом, детскими качелями и другими принадлежностями, которые им были ни к чему.

Она определенно закрыла дверь прошлой ночью. Тоби, должно быть, снова заходил в комнату перед тем, как уйти в магазин. Несколько раз за последние несколько недель Хейзел заставала его в комнате, разглядывающим коробки.

“Что нам со всем этим делать?” - спросил он ее, когда она стояла в коридоре за дверью несколько дней назад.

“ Мы разберемся с этим позже. Она хлопнула дверью.

От мысли упаковывать подарки и писать благодарственные записки ее затошнило. Коробка с разобранной детской кроваткой была прислонена к дальней стене рядом с комодом, на котором от руки были нарисованы персонажи Беатрикс Поттер, которые Хейзел нашла на бордюре.

Она позвонила Тоби, и он приехал на своем внедорожнике, чтобы забрать комод, идеальный по размеру для крошечной одежды. Она вымыла и разложила по полочкам все ящики комода, представляя, что они полны пушистых пижам и комбинезонов.

Теперь на комоде лежали аккуратные стопки маленьких нарядов с еще не снятыми бирками.

Мягкие одеяла, надувное сиденье, плюшевые животные, книжки с картинками, миниатюрные наряды.

Нет.

Она не стала бы описывать каждую из этих коробок. Только не снова.

Она закрыла дверь в дополнительную комнату, и та распахнулась без задвижки. Она с силой дернула антикварную копию дверной ручки, пока та не защелкнулась, и вернулась в свою комнату, чтобы принять душ. Хейзел попыталась вызвать в воображении ощущение спокойствия, которое она испытала у дерева, но это чувство оставалось недосягаемым.

Ей нужно было вернуться и забрать осколки кружки, прежде чем Саманта найдет их и отправит еще одно электронное письмо об “ответственности по-соседски”. На прошлой неделе она разослала всем соседям веселое напоминание не пользоваться листовертками после 7 вечера, сопровождаемое задорным рецептом легкого яблочного пюре, потому что приближается сезон сбора яблок! И P.S. Не забывайте, что ТСЖ должно утверждать все планы благоустройства!

Хейзел и Тоби рассмеялись, представив себе свои предложения.

“Дорогая Саманта, мы будем сажать пальмы и оливковый сад перед домом”, - сказал тогда Тоби.

“Дорогая Саманта, мы морально против травы. Мы надеемся, что соседям понравится наш луг с одуванчиками”, - сказала Хейзел.

“Нам нужно перестать смеяться над бедным Сэмом. Что мы должны посадить на самом деле?” Тоби перегнулся через кухонный стол, подперев подбородок двуручным кулаком. “Давай сходим в детскую на этих выходных”.

Детская.

Хейзел отодвинулась от стола и отнесла тарелку в раковину, прежде чем он успел увидеть ее слезы. Станет ли она когда-нибудь снова нормальной?

Прошло шесть недель, но время остановилось.

Она встала под душ.

Внешние границы в норме, доктор сказал о ее длительном кровотечении. Это подвело итог Хейзел. Внешние края нормали.

В молочном тумане пара Хейзел еще раз попыталась убедить себя, что теневые деревья были сном. Игра лунного света. Но они должны были быть реальными, потому что, если это галлюцинация, Хейзел, должно быть, сходит с ума.

Теневые деревья, как она теперь поняла, появлялись, если она клала руку на живот и позволяла себе предаваться воспоминаниям о том, как делила свое тело со своим ребенком. Трепет. Дискомфорт и благоговейный трепет. Деревья присоединились к ней, своим присутствием разделяя тяжесть ее потери. Взамен земля разделила с Хейзел свою утрату, позволив ей пережить горе из-за потери древнего леса.

Когда она все-таки заснула, Хейзел приснилось, что она была старым дубом. Ее корни зарылись глубоко в землю в поисках чего-то. Одиночество, которое разделяла Хейзел, напевало в лесу.

Мы одинаковые, хотела она сказать дереву.