Женщина подняла маленькую девочку на плечо и, подпрыгивая, прошлась по комнате несколько кругов, прежде чем устроиться в кресле-качалке, чтобы покормить непоседливого ребенка. Тело ребенка успокоилось, как только мать приподняла рубашку и прижала ребенка к груди.

Полли понятия не имела, кормила ли ее собственная мать грудью или давала бутылочку. Она приложила руку к своей груди и надавила на нежные соски, пока они не заболели.

Малышка часто засыпала, когда мать кормила ее грудью на другом конце пустоши, но не этой ночью. Маленькая девочка подняла голову и потянулась к лицу женщины.

“ Пойдемте, леди, ” сказала Полли. - Почитайте ей книжку.

Женщина иногда распускала волосы, собранные в тугой хвост, чтобы малышка могла запускать в них пальчики, пока читает. Полли любила играть с длинной косой своей матери. В ее воспоминаниях он пах апельсинами.

Больше всего Полли нравились вечера, когда мать читала малышке "Спокойной ночи, луна" или "Очень голодная гусеница", которые Полли запомнила голосом своей матери.

Малышка на другой стороне пустыря заплакала, ее щеки покраснели и покрылись пятнами, когда женщина запрыгала взад-вперед, наконец дотянувшись до книги.

-Спокойной ночи, Луна. Полли скрестила пальцы.

“ Да. ” Полли погрозила кулаком, когда женщина взяла знакомую книгу. Полли попыталась угадать, какую страницу женщина показала ребенку, когда память ее собственной матери озвучила повествование в ее сознании. Иногда ночью, когда малышка засыпала на середине книги, женщина продолжала укачивать, пристально глядя на маленькую девочку и поглаживая ее пушистую головку до получаса.

Полли больше не могла вызвать в памяти ощущение материнского прикосновения.

Малышка уснула. Мать уложила ее в кроватку и выключила свет.

Полли перевела фокус своего бинокля и осмотрела другие дома, все они были темными. Большинство других семей наводили на нее скуку. По ночам они пялились в экраны, мыли посуду, смотрели телевизор. Никто из них не интересовал Полли так, как мать и ребенок. Осенью она планировала записаться на курсы няни в общественный центр. Затем она стучала в дверь матери, представлялась и предлагала услуги няни. Если она все еще жила в Конкорде.

Ее телефон завибрировал, когда пришло сообщение от Стеллы с напоминанием о метеоритах, как будто Полли нуждалась в напоминании. Она посветила фонариком в сторону темного дома Стеллы. Ответа не последовало. Грубо отесанные половицы стонали под ее ногами с такой силой, которая ассоциировалась у нее с поздним летом, воздух был влажным, мягким и теплым.

Во дворе соседки Стеллы двигалось белое пятно. Полли посмотрела в бинокль и увидела женщину, копавшуюся во дворе. Должно быть, она тоже встала из-за метеоритного дождя. Но женщина не смотрела на небо.

Зачем кому—то копать посреди ночи, если только он не закапывает — или не откопывает - что-то, чего не хочет, чтобы кто-нибудь еще видел?

Полли зачерпнула пригоршню смеси для шротов из большого контейнера, который держала у окна, и стала ждать.

Первый пылающий камень со слабым шипением пронесся по небу. Второй метеор ворвался в ее увеличенное поле зрения, поразив ее вспышкой света и тонким мерцающим хвостом.

Частички пыли превращались в пар и рассеивались в атмосфере, цепляясь за влагу, которая падала на Землю в виде дождя и поднималась в виде деревьев, цветов и посевов. Однажды она съест эти горящие камни. Небесный огонь пробежит по ее венам и поселится в костях, создавая ее тело с помощью магии далеких миров.

Рывок в груди приковал ее к этой земле, пропитанной тысячелетиями дождя, пропитанного звездной пылью. Земля и старый дуб нуждались в том, чтобы она осталась.

В глубине души ее дедушка тоже хотел остаться. Она могла сказать это по тому, как его рука задерживалась на перилах, и по тому, как он всегда проверял ручки на кухонных шкафчиках, чтобы убедиться, что они не болтаются.

Он любил их дом.

Она снова навела бинокль на соседку Стеллы, которая теперь стояла посреди своего двора с раскинутыми руками, словно пытаясь ухватиться за что-то, чего Полли не могла видеть. Она не смотрела на метеоры, а смотрела в пустое пространство перед собой. Она потянулась, затем неуверенно отдернула руку.

Полли настроила фокус своего бинокля, осматривая местность вокруг женщины, но ничего не увидела. Она крепко держала линзы, так сильно прижимая прокладку вокруг окуляров к лицу, что у нее заболели скулы. Ее руки отяжелели и устали, но она отказывалась отводить взгляд.

Женщина повернулась по кругу, делая маленькие шажки и вытягивая руки перед собой, затем отступая назад.

Полли навела бинокль на женщину и посветила фонариком. Женщина повернула голову и уставилась в бинокль Полли. Полли ахнула и выронила тяжелый бинокль, который сильно дернулся у нее на шее, когда зацепился ремешок.