13

МРАЧНЫЙ

Сэтими словами сущность моей души, все еще собиравшаяся в моей грудной клетке, разлетелась вдребезги, тьма разлетелась по всей длине моих конечностей, окутывая кости до кончиков пальцев рук и ног.

Плоть, которой у меня в данный момент не было, хотела сделать вдох, ахнуть и расшириться от ошеломляющего наплыва любых ощущений, какими бы они ни были.

Эта смесь эмоций, не говоря уже об их необъяснимой силе, не имела для меня никакого смысла.

Тем не менее, эти… чувства боролись за то, чтобы принять более определенную форму.

Наиболее заметно что—то, что напоминало вину, но не было — не совсем так - отозвалось во мне. Ярость по отношению к Седрику тоже кипела во мне, но это было раньше. Теперь, когда я обеспечил ее безопасность, мой гнев отошел на задний план, насытившись, если не утолив.

Неожиданное чувство собственничества закружилось и во мне, подпитываемое весом библиотекарши в моих объятиях, а также теплом, которое исходило от нее, и тем, как она прижималась ко мне.

Таинственная боль окутала все это, незнакомое клеймо, вбитое в меня глухими ударами ее сердца, мышцами, которые колотились о холодный костяной барьер там, где мог бы находиться мой, словно призывая —умоляя— дать ответ.

Мне нужно было разорвать нашу связь, освободить ее. Это остановило бы этот шквал. Это было необходимо.

В конце концов, эти объятия, должно быть, стали катализатором моего ... дискомфорта.

Потому что я никогда никого раньше не обнимал. Насколько я мог припомнить, нет.

Может быть, когда-то так и было, при той жизни, которую я вел, но я держал эти воспоминания на большем расстоянии, чем что-либо или кто-либо другой.

Я, конечно, никогда так не обнимал ни одну душу с тех пор, как переродился в качестве вестника мертвых.

В тот момент, когда я отпущу ее, эти чувства would умрут, позволив мне снова стать тем, кем я был: беспристрастной рукой смерти.

Выиграв битву с Жуком Хелены, автобус вытолкнул машину из пробке, прежде чем куда-то свернуть. Снова протрубили рога, и крики донеслись до холодного ветра, который налетел на нас, заставляя изодранные подолы моей одежды танцевать вокруг наших ног.

Дрожа от холода, страха или от того и другого вместе, Хелена уткнулась лицом мне в плечо, как будто мир стал для нее непосильным. Без сомнения, с жутким вмешательством Седрика так и произошло.

Я медленно опустился на асфальт, прекрасно понимая, что опасность для библиотекаря еще не миновала. И все же я не мог перенести Хелену куда-либо с помощью своих сил, по крайней мере, до тех пор, пока ее дух оставался привязанным к телу.

Но тогда… в моем распоряжении были другие, более мирские средства передвижения.

Подошвы моих ботинок снова коснулись тротуара за полминуты до того, как ноги Хелены снова соединились, и в тот момент, когда земля снова оказалась под ней, я отпустил ее.

Она высвободилась из моих объятий с неохотой, которую, я был уверен, мне только показалось, и, освободившись, я протиснулся мимо нее.

Пока я ждал - и желал, — чтобы грязь эмоций, вызванная ее прикосновением, рассеялась, инфекция оставалась. Хуже того, с каждым шагом, который я удалял от нее, безумие — я не знал, как еще это назвать — усиливалось. Как будто наше объятие, порожденное одной лишь необходимостью, заклеймило меня.

Только теперь отсутствие ее жара разожгло огонь еще сильнее.

Что было чертовски нехорошо.

Где-то вдалеке, но становясь все ближе, зарычал двигатель. Затем в дальнем конце переулка появился спортивный автомобиль, его дальний свет прорезал ночь, заливая нас обоих своим обжигающим глаза светом.

“ Пожалуйста, ” крикнула Хелена мне вслед дрожащим от отчаяния голосом. - Куда ты идешь?

Неужели она думала, что я оставлю ее здесь разбираться с этим беспорядком в одиночку? Мой беспорядок?

Почему эта мысль вывела меня из себя?

Я отбросил свою косу в сторону, отправляя ее в эфир Преисподней, который всегда оставался в моем распоряжении. Другой рукой я вызвал средство нашего извлечения из дерьмовой игры Седрика в кошки-мышки.

Моя машина.

14

14

ЕЛЕНА

Онпах древесным огнем, дубовым мхом и ветивером — эфирной, но в то же время земной эссенцией, которая навевала видения давно заброшенных кладбищ, старых томов, аптекарей и костров.

Хотя он унес этот потусторонний аромат с собой в тот момент, когда отошел от меня, впечатление от того, что эти ребра впились в мои, а костлявая рука прижимала меня к нему, осталось.

Лишенная этого запаха, который, как и его присутствие, не должен был меня успокаивать, я обхватила руками свое содрогающееся тело.

"Супра" в конце переулка завелась, готовая сбить меня с ног.