Он принимается чистить картошку, погружаясь в рутину, а затем Одри просит его заняться рисом, пока она добавляет специи в сковороду, придавая кухне аромат. Пока Лекси заканчивает работу и накрывает на стол, Ник старается не думать о том, сколько раз они с Кэтрин готовили вместе, слушая один из ее подкастов true crime, и он поддразнивал ее по поводу того, как она с удовольствием подмешивает зелень в соус для пасты, независимо от того, сколько кровавых подробностей рассказывали ведущие.

Дело не в том, что он все еще любит свою бывшую жену - у него был год, чтобы смириться с тем фактом, что их браку пришел конец.

Дело в том, что вся его взрослая жизнь была сосредоточена на другом человеке, и как бы ему не хотелось это признавать, он действительно чертовски напуган тем, что, возможно, не сможет функционировать самостоятельно.

Он, вероятно, превысил свои десять минут валяния на сегодня, но переезд всегда был трудным. Завтра ему потребуется всего пять минут, чтобы наверстать упущенное.

“Мне следовало переехать раньше”, - говорит он, откусив первый кусочек "алу чана" от Одри, карри с картофелем и нутом. “Такие блюда мишленовского качества каждый вечер?”

Одри ковыряет вилкой рис басмати и сияет от комплимента. “ Ну, не каждый вечер. Я не могу творить подобную магию по первому требованию.

Ник торжественно кивает ей. “ Справедливо. Я уважаю ваше мастерство.

“Но мы оба будем благодарны за бесплатную помощь няни”, - говорит Лекси.

- Ей действительно все еще нужна няня?

Одри поджимает губы, обмениваясь взглядом с матерью. Рыжие волосы Лекси собраны в такой же высокий пучок, обе они носят очки — на самом деле, все трое, потому что близорукость, очевидно, распространена в семье Наварро — сходство невозможно не заметить.

“Мама хотела, чтобы я…посидела с тобой, вроде как”, - признается Одри. - Чтобы убедиться, что у тебя есть компания и тебе не будет слишком одиноко.

Взгляд Ника перебегает с одного на другого. “ Как я могу быть одинок, когда двое моих любимых людей живут прямо через двор? Когда на это у них появляются лишь нерешительные улыбки, он делает глубокий вдох. “Очевидно, что это будет переходный период. Но я обещаю, что я в порядке. Ты не будешь слышать ”Everybody Hurts", доносящуюся из гостевого дома каждую ночь ".

“Я могу составить для тебя плейлист о расставании гораздо лучше”, - говорит Одри, и он не сомневается, что она сможет.

“Если ты действительно собираешься нянчиться со мной, - говорит он, - то можешь хотя бы сводить меня поесть мороженого, если я съем все, что у меня на тарелке?” Он лезет в карман за ключами от машины и осторожно бросает их племяннице, которая хихикает, ловя их.

Это правда, что он никогда не проводил много времени в одиночестве. Он переехал из дома своего детства в общежитие колледжа, в свою первую квартиру с Кэтрин, и за прошедший год заставил себя обзавестись дюжиной новых хобби, чтобы сократить количество времени, проводимого в доме. Он вступил в лигу любителей пиклбола. Посещал курсы стеклодувного дела. Обжег руку. Бросил стеклодувное дело. Начал рано по утрам плавать в бассейне Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.

Все, что угодно, лишь бы одиночество не овладело им.

Лекси постукивает пальцем по подбородку. “Тут есть новое кафе-мороженое, которое нам нравится, чуть дальше по улице”, - говорит она, и Одри не успевает быстро доесть карри.

Он изо всех сил старается с оптимизмом смотреть на предстоящий квартал, с надеждой относиться к этой новой жизненной ситуации. Потому что, может быть, он больше и не муж, но он все еще брат. Дядя.

И все же, когда солнце середины сентября садится и ежевичное мороженое тает у него на языке, он задается вопросом, не оттягивает ли все, что он делает, неизбежное: засыпает в незнакомой новой комнате, которая не хранит никаких воспоминаний о почти половине его жизни.

—

Декан факультета естественных наук созывает собрание за пару дней до начала четверти.

Ник — один из тех парней, которые переживают по поводу начала учебного года - он всегда так делал, с самого детства. Он уже навел порядок в своем кабинете, обновил свои экзамены и задания, отредактировал презентации в PowerPoint. Он даже повесил на дверь своего кабинета плакат с надписью "Психуй", потому что как профессор психологии он считает юмор жизненно важной частью своей работы. Он пользуется любой возможностью, чтобы показать своим студентам, что предмет может быть как сложным, так и причудливым, а его история полна ярких личностей. Фрейд на самом деле - только верхушка айсберга.

Баннер немного дурацкий? Конечно, но это академия—придурков с гордостью приветствуют.

Ему даже не нравятся эти собрания или любая другая университетская волокита. Структура - это именно то, что ему нужно, чтобы двигаться вперед, и оптимизм приходит легко, когда он здоровается с двумя другими профессорами в деканате, Фумико Хаяси, преподающей морскую биологию, и Маршаллом Кляйном, которого он никогда не встречал, но преподает философию на гуманитарном факультете. Все они садятся перед столом декана Трейси Экхарт, пока она ждет, пока принтер выдаст какие-то документы.