Это не сработало. Даже после нейтрализации морф сохранялся. Живая природа, которая жила здесь, навсегда изменилась, склонившись к яду и ядовитым приспособлениям, и все это за такой короткий промежуток времени, что Эд'ун был брошен, что стало потерей и уроком.

И теперь, получив разрешение, Айрик изменит гравитацию ядра планеты. Молекулярные разрушители вызовут тектонические толчки, дробящие массу Эд'уна до тех пор, пока не останется ничего, кроме крошечных камней, содержащихся в плазменном щите.

Устранение ошибки. Шанс для него отдохнуть. В одиночестве. Отправиться к звездам. И пока в безопасности.

Зная, что за ним не могут наблюдать, он достал из сумки стеклянный экран размером с книгу. Последний языковой модуль, созданный прародителем Айрика. Он использовал нейронный алгоритм, чтобы приблизиться к голосу своего прародителя, формируя Затем слова из книг и записей, загруженных в его систему.

Айрик постучал по стеклянному экрану, чтобы разбудить его.

Почему ты снова это делаешь?

Устройство тихо загудело, собирая по кусочкам лексику с тех пор, как он использовал его в последний раз, до появления Лемидов.

“Гусеница”, - произнес мужской голос. Это слово, единственное в своем роде в системе модуля, было записано напрямую, а не в приближении.

Женский голос, сдерживая смех, продекламировал следующее слово. “Это звучит глупо”, - говорилось в записи.

В груди Айрика возникло ощущение, что она вот-вот рухнет под тяжестью связи, которую он, казалось, не мог разорвать. Наполняя его...чем - то.

Почему это все еще причиняет боль?

“Гусеница”, - снова услышал он голос матери. Запись продолжала повторяться, как и было запрограммировано, до тех пор, пока пользователь не попытался произнести это слово.

Гусеница...гусеница...гусеница.

Глупая надежда удерживала Эйрика неподвижным, слушая, как слова повторяются снова, и снова, и снова. Может быть, когда-нибудь она скажет что-нибудь другое. Она скажет что—нибудь ему- мужчине, которым стал Айрик.

После того, как боль внутри стала слишком сильной, и он захотел, чтобы слова прекратились, он нажал значок на экране, выводя определение слова ингелеш сгенерированным голосом и на общем языке вейнари.

Личинка бабочки или мотылька, имеющая сегментированное тело с тремя парами настоящих ног и несколькими парами ножкообразных придатков. Червеобразное насекомое, вся цель которого - трансформироваться. Питается и растет, чтобы однажды заключить себя в защитную оболочку, кокон, а позже появиться совершенно другим существом с крыльями, новой целью и свободой от земли ”.

Пока Айрик читал руководство по произношению, появилась анимация крошечного зеленого существа, ползающего вверх-вниз по ветке.

Может быть, это внезапное одиночество заставило его это сделать. Или, что более вероятно, безумие, которое заставило его впервые попробовать произнести это слово.

“Коу-тор-пил-урр”.

“Попробуй еще раз”. Индикатор программы издал звуковой сигнал, мигнув красным. Он даже упрекал его, как его прародителя.

“Кау-тур-пил-обр.”

“ Не совсем! Попробуй еще раз.

“Ка-тур-пилл-обр.” Слоги вертелись у него на языке и губах, как он и предполагал, хотя он никогда их не видел и никогда не увидит.

“Хорошая попытка, но ты можешь сделать лучше!”

Он застонал от разочарования, откупоривая флакончик со снотворным. Наполнив дозирующую чашку, он подумал, не попробовать ли снова произнести странное слово.

Как только он поднес чашку к губам, обратный портал в плазменном щите над ним замерцал, отвлекая его внимание. “Очисти дисплей”, - приказал он корабельному нейронному двигателю, его руки с чашкой и бутылкой все еще застыли в воздухе.

Все измерения и данные исчезли с обзорного экрана, открыв ему беспрепятственный вид на плазменный щит и обратный портал над ним.

Пронзительный визг разнесся по кораблю. Что-то пробилось сквозь плазменный щит.

Поспешно поставив чашку и бутылку, Айрик протер глаза, снова посмотрел на чашку, чтобы убедиться, что она полна и что он не накачал себя наркотиками до бреда, затем снова перевел взгляд на обзорный экран.

Обратный портал и плазменный щит вокруг него замерцали.

То, что раньше было пустотой, настолько темной, что свет не мог вырваться наружу, вспыхнуло ярким белым светом, как солнечный свет на озере.

Металлический корпус, раскаленный докрасна и разбитый, пробил свет. Из глубин бесконечности, сочась из белого резонанса, возник корабль.

Он медленно приближался, голова Айрика поворачивалась, чтобы проследить за ним, так близко, что, если бы иллюминатор был снят, он мог бы бросить камень, разбив крошечный красный огонек, мигавший на крыше неизвестного летательного аппарата.