Айрик никогда не видел человека во плоти, но онвидел несколько картинок в контрабандных текстах из хранилища. Он знал, что у их вида кожа пигментирована в разной степени, от темно-коричневой до почти белой. Он знал, что их глаза могут варьироваться от черного до самого светлого оттенка неба.

Он никогда не видел изображения синих губ, поэтому знал, что этот человек ошибался. Умирающий.

Какая-то отстраненная мысль подсказала ему, что он должен объявить о себе, но у него не было слов. Все, что он мог сделать, это двигаться. Будучи моразиром, он сталкивался со смертью сотни, если не тысячи раз. Никогда еще его сердце не билось так сильно.

Он перерезал ремни, удерживающие человека, частично втиснув его тело в коробку, чтобы дотянуться до них всех. Его ухо прижалось к их груди, когда он освобождал их лодыжки, которые были связаны так крепко, что было удивительно, как они не отрезали себе ступни. Аудиоусилители скафандра уловили медленное, слабое биение в груди человека и тихий хрип, когда воздух проходил через его легкие.

Любое облегчение, полученное от того, что он услышал признаки жизни, исчезло, когда их тела безвольно упали вперед в его объятиях.

Айрик вытащил их, потрясенный их небольшим размером и весом. Он потерял перчатку, когда она зацепилась за один из болтов, удерживающих ремни на месте, но оставил ее, не желая позволять человеку идти за ней.

Он поднял человека. У него были густые темные волосы, почти черные, зачесанные назад и достаточно длинные, чтобы ниспадать на воротник костюма. Все, что он мог видеть в их лицах, было в основном скрыто более короткой копной волос, падавших им на глаза. Нос этого человека раздувался при каждом слабом вдохе, а посиневшие губы дрожали от беспорядочных вздохов.

Обтянутые тканью пальцы ног выглядывали из брюк костюма, задевая чуть ниже колен Айрика, когда он держал их на уровне глаз. Разве у людей нет обуви?

Раздался внезапный треск . Потолок просел, задев верхушку его шлема. Повинуясь импульсу, он прижал человека к своей груди, склонившись над ней.

Она.

У него перехватило дыхание. Почему он вдруг решил, что это “она"? Костюм был бесформенным и слишком большим, чтобы можно было намекнуть на то, что он прикрывал, но в ее фигуре была врожденная мягкость, которая подсказывала каждому инстинкту его тела, что то, что он держал в руках, было женским.

Раздался еще один треск, на этот раз гораздо громче. Потолок над ложей, где они были всего несколько секунд назад, обрушился.

Полный решимости не погибнуть среди обломков, Айрик перекинул ее через плечо. Она с ужасающей слабостью повисла на нем.

“Ты со мной,” - сказал он человеку, как мог, ингелешскими словами, которые помнил.

Он повернул ее так, чтобы свет падал ей на лицо, и понес в относительную безопасность. Если ей суждено умереть, по крайней мере, она в последний раз почувствует солнечное тепло.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

АЙРИК

Безумие, которым был поражен его прародитель, — то, о котором предупреждал Элиор, поразит весь моразир, если они проживут достаточно долго, — наконец настигло Айрика. Иначе почему он прошел мимо всех подходящих мест, чтобы позаботиться о человеке, вместо того чтобы отвести ее туда, куда он это сделал?

Он мог бы позаботиться о ней вне ее собственного корабля, в поле, где потерпел крушение его корабль. Или у каменной стены, вдали от его оружия и инструментов, которые могли стереть с лица земли маленький город в чужих, напуганных руках.

Ничто, кроме Безумия, не могло заставить его сделать то, что он сделал. Привести ее на свой корабль, уложить на свою койку и осторожно положить ее голову на свою подушку.

Он даже — по глупости — оставил ее одну почти на час. Заперев корабль, он побежал обратно к ней, чтобы забрать неуместные предметы, которые, как он думал, были ее личными вещами - фиолетовую сумку с золотым шитьем и коробки с надписью "Еда".

Когда он вернулся и убедился, что она все еще жива, он порылся в ее сумке, извлекая все опасное. Он конфисковал разбитую стеклянную сетку и маленькую палочку, которая оставила следы на его руке — слишком острую, чтобы оставить ее у нее. Он оставил ей свертки ткани, несколько тюбиков, наполненных гелем, и небольшой пакет, наполненный чем-то похожим на мусор. Он даже, великодушно или по глупости — и то, и другое, скорее всего, - оставил ей цветастую ванну, которая, когда он открыл ее, поразила его таким сильным цветочным ароматом даже через костюм, что он чуть не потерял сознание.

Он проверял ее каждые несколько минут, опускаясь рядом на колени, чтобы убедиться, что она проснулась. Что он будет с ней делать? Айрик был создан, чтобы уничтожать. Он не был создан для того, чтобы утешать или исцелять.

Она не проснулась.

От его дыхания затуманилось забрало, когда он посмотрел на ее бесчувственное тело. После секундного колебания он снял шлем, ему нужен был воздух.