Я хочу, чтобы вы внимательно посмотрели друг на друга, на пилотов, с которыми вам предстоит летать рядом. Германия будет зависеть от них; возможно, от них зависит ваша жизнь. И я хочу, чтобы вы спросили себя вот о чем: все ли здесь действительно хорошие испанцы? Все ли здесь заслуживают чести служить рейху? Или кто-то прячется? Неужели кто-то запятнан грехами своего прошлого?"

Кристиан ждал, пока студенты смотрели на него и друг на друга, гадая, какой ответ – да или нет - он хотел бы услышать. Не понимая, что ему все равно.

‘ Этот человек был лоялистом. Я узнаю его. Он сражался против нас при Эбро.

‘ Он тоже был на баррикадах в Мадриде – я видел его там. Он убил двух моих товарищей.

К первому голосу присоединился второй; к нему присоединился третий. Группа перевела дух. Кристиан знал, что это чепуха – все потенциальные пилоты прошли тщательную проверку, и кто помнит лицо из такой кровавой битвы, как Эбро? Но перепуганный человек, оказавшийся в центре обвинений, был слишком парализован шоком, чтобы защищаться, и это делало его таким же виновным, как любое ложное наблюдение.

- Приведите его сюда.

Мужчины действовали сообща. Толкая врага вперед одним движением, отступая другим. Предлагая Кристиану жертву, о которой, они были уверены, он просил. Предлагая ему себя.

Осужденный студент упал на колени; он начал умолять сохранить ему жизнь. Кристиан выхватил пистолет и нажал на спусковой крючок, ни разу не взглянув на него.

Никто не произнес ни слова. Никто не вздрогнул. Никто не усомнился в действиях Кристиана. Они не могли, потому что сделали именно то, чего он от них хотел. Они участвовали в своем первом убийстве.

Они отдали себя, тело и душу, Эль-Агиле.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬПЕРВАЯ

ИЮЛЬ 1942 ГОДА, ИСПАНСКИЕ ПИРЕНЕИ

Приготовьтесь к немедленному увеличению поставок. Имейте в виду, что некоторые товары в этой партии могут быть хрупкими.

Виви остановилась на вершине крутой тропинки и сделала глубокий вдох – воздух на такой большой высоте был разрежен сильнее, чем привыкло ее тело, хотя она все быстрее приспосабливалась к нему. Поток беженцев через гору превратился в наводнение с тех пор, как нацисты активизировали свой план по уничтожению всего еврейского населения Франции, и требовались все силы, чтобы справиться с ними. Особенно учитывая, что их состояние часто было таким плохим, как и предсказывало ее наспех нацарапанное сообщение Эмилио.

Приняты меры для проведения облавы. В течение двадцати четырех часов каждый еврей в Париже будет заключен под стражу. Или в гробу, если они попытаются сбежать.

Виви стала самой прилежной хозяйкой посольства Германии с тех пор, как стала сотрудником посольства Великобритании. Она проводила каждый час, который могла, руководя обедами, ужинами и фуршетами с напитками, которые были ее проводником информации. Подчиняясь Ханнесу и помогая ему запомнить, кем был каждый новый гость. Улыбалась, как будто все, что она слышала, радовало ее. Вмешивалась в разговоры, сопоставляя один фрагмент информации с другим. Подшучивать над ходом войны, не задавая прямых вопросов и позволяя мужчинам, которые так же стремились покровительствовать хорошенькой женщине, как и демонстрировать свою значимость, объяснить ее последние стратегии.

А когда она этого не делала, когда была дома одна, она прочесывала офис Ханнеса, читала его файлы и дневник, делала заметки, которые передавала Хоару и Эмилио. Или работать с Карлотой, чтобы гарантировать, что линии связи, которые были источником жизненной силы обеих операций, оставались открытыми. Вращающийся круг скрытых хранилищ, которые использовались для передачи информации британцам. Вращающийся круг магазинов, которые перевозили паспорта, фальшивые документы и ее короткие зашифрованные послания из Мадрида Эмилио.

Каждый шаг был сопряжен с опасностью. Любое звено могло оборваться в любой момент. В немецком посольстве работало так много шпионов, что все это место было пронизано паранойей, и британцы хотели уверенности в сохранении нейтралитета Франко, которую Виви не могла предоставить. Поддержание каждой стороны в игре и самой себя не только полезной, но и вне подозрений требовало от нее сохранять бдительность на изматывающем уровне, а у нее это не всегда получалось очень хорошо.

Ханнес уволил обеих горничных, когда однажды неожиданно рано вернулся домой, а у нее не было времени навести порядок на его столе. Он недвусмысленно обвинил Виви в ее плохой практике найма. Она тоже оказалась в центре внимания Пола Уинзера, а это было не то место, где она хотела быть. Она не раз замечала, как он пристально смотрит на нее, когда один из ее вопросов о количестве жертв или планах на будущее относительно положения испанских евреев становился слишком конкретным. Но ни он, ни Ханнес не бросали ей вызов, и до тех пор, пока фальсификаторы продолжали свою работу, Виви была готова к тому, что до конца своих дней будет измотана и проявлять все большую бдительность. Все, чего она хотела, - это сделать больше. И теперь она нашла способ добиться этого.

‘ Они приближаются – это был сигнал. Свет мигнул три раза.