Ханнес и каждый член немецкой дипломатической команды – и, вероятно, каждое другое посольство тоже – были одержимы идеей тайной "пятой колонны‘. Тайные силы, внедренные в структуру общества, которые были полны решимости саботировать, дезинформировать или разрушить его. Они были одержимы шпионажем с начала гражданской войны, и на то были веские причины, учитывая, что и у националистов, и у лоялистов тогда были свои агенты. И теперь шов зла и недоверия стал глубже. Франко поощрял доносы и сохранил свою сеть информаторов после 1939 года. Германия дополнила ситуацию, протянув свои нити по всей Испании и еще больше подорвав ее нейтралитет на бумаге – агенты разведки абвера и обученные Геббельсом пропагандисты проникли во все полицейские и военные организации и почти во все газеты страны. Испания была страной, кишевшей шпионами.

И я последний новобранец.

Ей пришлось согласиться на условия Хоара, и сделать это нужно было быстро; у нее не было возможности поговорить с Карлотой. Хоар ясно дал понять – так элегантно, как если бы они болтали на коктейльной вечеринке, – что он без колебаний позвонил бы Ханнес по поводу ее незаконных похождений, если бы она этого не сделала. Он также ясно дал понять, что помощь в спасении жизней - это не простой акт гуманности, а услуга, за которую приходится платить.

Виви пыталась убедить себя, что сбор информации для него ничем не отличается от сбора информации для Эмилио, и что опасность тоже ничем не отличается. Это была хорошая ложь, но не более того. Какой бы искусной актрисой ни стала Виви, она не могла притворяться, что на этот раз – когда Европа была в состоянии войны, а она оказалась зажатой между двумя самыми враждебными игроками – ставки не были значительно выше. В любом случае, она заключила сделку.

Потому что это борьба, которую нужно вести. Противостоять злу, спасая как можно больше людей из его лап.

Она подняла свой чемодан, чувствуя, как ее захлестывает усталость. Карлота, которая была так зла на себя за то, что не увидела подвоха в этом плане, что Виви пришлось сдерживать ее от того, чтобы ворваться и напасть на Хоара с голыми руками, была в безопасности в своем доме на окраине Ретиро. Машина находилась в руках механика, которого она знала по прежним временам, и она щедро заплатила ему за то, чтобы он от нее избавился. Логистика того, как они будут поддерживать связь с Эмилио и передавать ему фальшивые документы - о том, как она может увидеть его снова, – не могла быть проблемой на сегодняшний вечер; ее нервы были слишком напряжены, чтобы думать об этом. И они также не могли быть проблемой завтрашнего дня, потому что завтра все будет зависеть от Гиммлера.

Виви забралась в постель, слишком уставшая, чтобы беспокоиться о том, на что она согласилась. Она провалилась в сон, наполненный людьми, слепо бегущими по заснеженным горам, пока она звала Эмилио, а гигантские солдаты рылись в багажнике ее машины и вытаскивали беженцев, как ленты из рукава фокусника. И она унесла это с собой, когда дом ожил, горничные начали сновать по кухне, а она снова превратилась в послушную фрау фон Беклер.

Но она переживала потерю Эмилио как ушиб.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ЯНВАРЬ 1941 ГОДА, АВИАБАЗА ХЕТАФЕ, МАДРИД

‘ Никто не бессмертен. Это первое, что тебе нужно запомнить. И – какую бы чушь ты ни слышал об обратном – это касается и меня.

Кристиан всегда начинал свои тренировки с одних и тех же советов, независимо от того, где находились его новобранцы. И – как он и ожидал – молодые испанцы, нетерпеливо стоявшие перед ним на мадридской авиабазе "Хетафе", обратили на ерунду чем его немецкие студенты.

Испанский орел. El Águila. Герой легиона "Кондор". Бич Британии и Франции. Какими бы именами они его ни называли – а Кристиан упивался всеми ими, – его репутация оставалась неизменной. Безжалостный охотник за вражескими самолетами, безжалостный убийца вражеских пилотов. Гений в воздухе, герой. И самый счастливый человек в небе.

‘ В него никогда не попадали, ему никогда не приходилось прыгать с парашютом. Даже когда в бою он подлетает к врагу ближе, чем следовало бы любому здравомыслящему пилоту, он остается неприкосновенным..."

Это была история, рассказанная лоялистами, которые никогда не переставали ненавидеть его, а также люфтваффе и недавно созданной Франко эскадрильей Азул и, возможно, королевскими ВВС, хотя это было не совсем правдой. Кристиана уже однажды ударили. "Спитфайр" появился как гром среди ясного неба в августе 1940 года во время битвы за Британию, и его пулеметы стреляли прямо в него, когда он отворачивался от цели. В результате нападения на его ветровом стекле образовалась паутина и двигатель был практически выведен из строя.

К счастью, Кристиан находился достаточно близко к побережью Франции, чтобы направить свой самолет, из хвоста которого вырывались языки пламени– похожие на связку карнавальных воздушных шаров, на взлетно–посадочную полосу в Кале. Он выбрался из-под обломков без единой царапины и в новом костюме, когда его "Хейнкель" потерял крылья и топливо и исчез в облаке едкого дыма. И он нарвался на яростную взбучку Геринга, который хотел, чтобы его протеже был надежно прикован к письменному столу.