“ А потом, ” продолжает он, растягивая каждое слово, словно смакуя их, - я собираюсь взыскать с тебя и твоей семьи все до последнего пенни. Расходы на свадьбу. Эмоциональный стресс. Нарушение контракта. Мои адвокаты выжмут из тебя и твоих родителей всю кровь. Они продадут тот симпатичный маленький дом, который только что закончили оплачивать, просто чтобы покрыть судебные издержки. Мне почти жаль твоего отца; ему будет очень больно жить без денег.

Я не сомневаюсь, что он серьезно относится ко всем угрозам. Это настоящий он. Жестокий человек, которого он позволил мне увидеть лишь мельком перед свадьбой и от которого я сбежала. И он может делать все, что захочет. Ванкампы - не просто богатая семья; их поколения власти вплетены в ткань нашего города. Любимая мантра его отца: “Если хочешь владеть кем-то, владей его долгами”. Они неприкосновенны.

“ Спи спокойно, дорогая, ” хихикает Мэтт, - где бы ты ни была, черт возьми. Я вас больше не увижу, но скоро вы получите известие от моих адвокатов ”.

Он вешает трубку.

Телефон выскальзывает из моих онемевших пальцев и падает на матрас рядом со мной.

Я сворачиваюсь в тугой комок и начинаю дрожать. Мои родители этого не заслуживают. И они не могут позволить себе судебную тяжбу. Им нужен каждый лишний пенни, чтобы оплатить лечение моего отца. У него ревматоидный артрит, и хотя его страховка покрывает большинство лекарств, ему все равно приходится платить из своего кармана за такие вещи, как инъекции гиалуроновой кислоты, которые делают боль управляемой. Мэтт знает это. И ему все равно. Хуже того, он использует это против нас. Может ли он вообще втянуть в это моих родителей? Я понятия не имею, а без работы не знаю, смогу ли позволить себе нанять юриста, который расскажет мне.

Он душит меня. Он месяцами все туже затягивал петлю на моей шее. С момента помолвки количество выходов постепенно сужается. Во-первых, я отказалась от своей квартиры, потому что его дом был больше и в лучшем районе. Имело смысл переехать к нему. Затем я разъехалась с большинством своих друзей, растворилась в его кругах, пока не осталась только Эмма - и мне пришлось бороться за это. Мои выходные пришлось перестроить с учетом обязательств перед его семьей. Та версия меня, которая существовала до него, мои привычки, мои вкусы, даже моя одежда, постепенно заменялись тем, что он предпочитал, что хорошо отражалось на нем. Прошлой ночью я, наконец, поняла, что каждая уступка была проверкой того, насколько я готова сдаться, и свадьба была лишь последней. Я не могла сказать ему, что хочу уйти. Он бы нашел способ отговорить меня от этого. Поджечь меня, заставить почувствовать, что это было у меня в голове. Дать другие разумные объяснения или извинения. Мне оставалось только бежать. Сбежав из той церкви, я надеялся наконец освободиться, но сейчас я чувствую себя в большей ловушке, чем когда-либо.

6

6

ЛИАМ

В течение часа я хожу по периметру большого бального зала, кивая знакомым лицам, представляясь новым и поднимая бокал шампанского, которое не собираюсь пить. Главное - продолжать двигаться. Неподвижная мишень - легкая мишень. Но если я буду избегать своего отца достаточно долго, мне сойдет с рук притворство, что я был рядом с момента произнесения вступительного тоста.

Струнный квартет исполняет нежную классическую музыку, их мелодия - вежливый налет на низкий гул разговоров в магазине. Моя нога не слушается. Поселилась тупая, постоянная пульсация, которая усиливается с каждым шагом. Плохо сидящие брюки являются постоянным источником раздражения. Дешевая ткань натирает мне кожу, а манжеты с наступлением ночи расползаются все выше. Я игнорирую дискомфорт. Я веду короткие разговоры, не переставая улыбаться, пока осматриваю толпу в поисках него.

Когда я прекращаю поиск и погружаюсь в беседу с парой из Канзас-Сити, кивая в ответ на их восторженные вопросы о пристани для яхт курорта, у меня на затылке встают дыбом волосы. Изменение атмосферного давления возвещает о приближении Чарльза Роквуда, как надвигающийся грозовой фронт, за секунду до того, как тяжелая рука опускается на мое плечо. - Лиам.

Я придаю своему лицу нейтральное выражение, прежде чем поворачиваюсь. - Папа.

Он изучает меня, его взгляд скользит от моих растрепанных волос вниз к моим неподходящим брюкам и поношенным ботинкам. Я готовлюсь к лекции, разочарованному вздоху. Язвительный комментарий о пунктуальности. Как он скажет “сынок”, как будто это обуза.

Вместо этого он улыбается. Он заключает меня в медвежьи объятия и хлопает по спине.

Парочка из Канзас-Сити бормочет вежливые извинения и плывет к башне шампанского, оставляя меня в ловушке этой параллельной вселенной, где мой отец рад меня видеть.

“ Вот ты где. Он отпускает меня. “Я горжусь тобой, сынок”, - говорит он голосом, которого я не слышал с тех пор, как мне было десять и я выиграл юношеский турнир по рыбной ловле на озере.