Я смотрю на брюки. Ни один из них не сочетается с моим жакетом из тонкой шерсти. Все они катастрофически короткие. Ткань - дешевая, блестящая смесь полиэстера. Одна пара цвета траурного угля, другая - выцветшего черного, ближе к серому.

- Спасибо тебе, Адам.

Он быстро, сочувственно кивает и пятится из комнаты, закрывая за собой дверь.

Я встаю, стиснув зубы, несмотря на протестующую голень, и натягиваю самую длинную пару. Ткань натягивается на мои бедра, и подол заканчивается на целый унизительный дюйм выше лодыжек. Я смотрю на свое отражение в темном окне. Я смешон. Цирковой клоун, переодевающийся.

Но у меня нет времени заехать домой и переодеться. Показаться идиотом все же лучше, чем не появляться.

Я беру пару носков из коробки. Подтягивание левой ноги - еще одно испытание на болевую выносливость, которое побуждает меня принять пару таблеток Тайленола, прежде чем я засуну ноги обратно в свои поношенные парадные туфли.

Я на грани непрезентабельности, но все равно выхожу из офиса, готовясь к ночи плохо скрываемого разочарования. Обезболивающие, должно быть, действуют быстрее, чем я думал, потому что первое, что я слышу, выходя в вестибюль, - это ее голос.

3

3

ПЕЙТОН

Я стою как вкопанная на бетоне, наблюдая, как задние фары мотоцикла исчезают за углом, и кричу ему вслед.

Звук вырывается из моего горла, грубый и яростный, но ветер уносит его прежде, чем он достигает его. Не то чтобы это имело значение. Он ушел, оставив меня наедине только с запахом горелой резины и моей яростью.

Еще один холодный порыв ветра налетает на меня сзади и уносит мою ярость прочь, опустошая меня.

У меня подкашиваются ноги.

Я опускаюсь на бордюр, мое платье обволакивает меня, как спущенный парашют. Бетон шокирующе холодный для моей задницы даже через множество слоев ткани, но я не двигаюсь. Я пытаюсь подтянуть колени к груди, но платье слишком громоздкое, обхват слишком жесткий, и вместо этого я сжимаю в руках горсти грязного тюля.

Я испытываю искушение сдаться. Лечь и умереть от переохлаждения в самой дорогой смирительной рубашке в мире.

Мой некролог будет унизительным.

Сбежавшую невесту нашли замерзшей после побега со свадьбы, она спорила с Разгоряченным мотоциклистом и в конце концов съехала на обочину.

Семья Мэтта придет танцевать на моей могиле.

Еще один сильный порыв ветра обрушивается на меня. Он отбрасывает несколько выбившихся локонов мне на лицо и заставляет мои зубы клацать друг о друга в яростном, неконтролируемом стуке. Я должен встать, продолжать двигаться, найти укрытие.

Но желание сделать что-либо, кроме того, чтобы сидеть здесь и слиться с тротуаром, быстро угасает.

Тогда я думаю о нем.

Этот безрассудный, высокомерный, невыносимо красивый придурок в кожаной куртке, с дурацкими идеальными скулами и снисходительным тоном. Кем он себя возомнил, называя меня сумасшедшим? Я не сумасшедший. Я замерзла и устала, мои ноги кровоточат, и я чуть не умерла, потому что он вел машину так, словно этот город был его личным ипподромом.

Новый жар обжигает мою грудь, согревая меня изнутри, прокачивая через мой организм достаточно адреналина, чтобы я мог встать. Я проверяю свой телефон. Батарея разрядилась до 5 процентов. Я засовываю его в корсет и подхватываю юбки обеими руками, как будто перехожу реку вброд.

Хотел бы я сказать, что иду к месту назначения целеустремленно и с достоинством, но правда в том, что я все еще хромаю. Каждый шаг - сплошная агония.

Я успеваю проехать пятьдесят ярдов, прежде чем черный роскошный седан скользит по Мейн-стрит, как мираж, золотые буквы на его боку поблескивают в свете уличных фонарей: Rockwood Resort.

Я машу руками, едва не теряя равновесие. Машина замедляет ход и останавливается рядом со мной. Водитель, мужчина средних лет в накрахмаленной униформе, выходит и открывает мне дверцу с такой профессиональной вежливостью, что мне хочется плакать.

Я падаю на заднее сиденье, кожа, к счастью, мягкая и теплая. Дверь закрывается с приятным стуком, заключая меня в кокон рая с климат-контролем.

Водитель устраивается за рулем и смотрит на меня в зеркало заднего вида. - Куда мне вас отвезти, мэм?

Я моргаю, сбитая с толку вопросом. Разве шаттлы не ходят только до отеля?

“ В "Роквуд Резорт”, пожалуйста? Говорю я неуверенным и хриплым голосом. У меня болит горло?

Он выглядит не менее озадаченным моим ответом, но кивает и отъезжает от тротуара без дальнейших комментариев.

Поездка занимает меньше пяти минут, но это самые роскошные пять минут в моей жизни. Обогреватель обдувает мое лицо теплым воздухом, и я поворачиваю вентиляционные отверстия к своим обнаженным плечам, закрывая глаза, когда чувствительность возвращается к моим конечностям.

Иголки покалывают мои пальцы на руках, ногах, кончик носа. Тепло почти болезненно после долгого пребывания на холоде, но мне все равно. Я бы в любой день предпочел болезненный жар комфортному онемению.