На мгновение остается только звук моего прерывистого дыхания и металлический привкус кайфа на языке. Адриана хихикает, ее тело насытилось от того, каким грубым я был. Я знаю, что я взрослый мужчина и мог бы легко одолеть ее ... Но я буду вынужден замкнуться в себе, если просто не дам ей то, что она хочет. Большая часть того, что я делаю с ней, вызвана желанием ... вроде того. Я ненавижу давать ей то, чего она хочет, но я не могу представить, что могу дать ей какую-либо форму близости, которая не граничит с насилием.

Я заставляю себя подняться, мой разум уже начинает медленное, ужасное падение. После того, как все закончилось, она накладывает блеск для губ в отражении микроволновки и снисходительно похлопывает меня по щеке.

“ Отдохни немного. Спасибо, детка. Она уходит, не оглядываясь. Вот так просто.

Я медленно сажусь, моя кожа вибрирует от остатков адреналина и химикатов, когда я застегиваю брюки обратно. Каким-то образом я заставляю свои ноги работать достаточно долго, чтобы выйти из автобуса, пройти через служебный зал, вестибюль и войти в лифт. Поездка наверх кажется плаванием и погружением одновременно. Особенно когда лифт кренится. Тьфу, черт.

Когда я наконец добираюсь до гостиничного номера, Мика лежит на диване с пультом в руке и смотрит всевозможные мультфильмы. Наверное, это что-то яркое и глупое, чтобы заглушить все остальное. Он оглядывается, когда я, спотыкаясь, вхожу. У него перехватывает горло, но он ничего мне не говорит. Мы никогда не надоедаем друг другу подобным дерьмом, потому что мы оба в ловушке. Были времена, когда он едва переступал порог отеля после того, как гулял с бог-знает-кем.

Я падаю на кровать полностью одетый. Простыни прохладные. Потолок вращается, как медленная карусель, и меня от этого чертовски подташнивает. Снаружи городской шум кажется приглушенным. Наркотики затягивают меня, как вязкая грязь. В груди ноет от чего-то, для чего у меня нет слов. Одиночество, стыд, вина, ярость…Я не знаю.

Кажется, это первая ниточка в моем раскрытии. Я не могу так долго. Я бросил любовь всей своей жизни семь лет назад и уже много лет почти не разговаривал со своими родителями или сестрой.

Я в ловушке с этими людьми, и кажется, что единственный выход уже ждет меня в крови. Я смотрю в потолок, пока темнота не окутывает меня, но это не похоже на сон. Это похоже на тренировку.

Глава третья

Глава третья

ДЖУД ГРЕЙВС

Первое, что я замечаю, - это пульсацию за глазами, как будто кто-то давит большими пальцами на мой гребаный череп. В животе урчит, один миг до рвоты. Я пытаюсь дышать через него — и понимаю, что к моему боку прижимается что-то теплое.

Я моргаю и поворачиваю голову ровно настолько, чтобы увидеть Мику, наполовину зарывшегося в одеяло, одна рука перекинута через мои бедра, как будто он привязался ко мне ночью.

Его растрепанные волосы растрепаны с одной стороны, рот приоткрыт в тихом, измученном храпе. Он всегда выглядит умиротворенным, когда спит. Это поражает меня, как удар под дых — как будто видишь сломанную вещь до того, как она была разбита. Тот, который я помог сломать.

Я едва помню, как легла в постель. Я никогда не помню таких ночей, как в прошлую. Но то, что Мика здесь, означает, что я была не одна, когда все стало плохо.

У меня сжимается горло.

Я благодарна, что он остается со мной вот так. Я смотрю в потолок, ожидая, когда исчезнут черные пятна. Жалко, что я так привыкла к этому. Хуже всего то, что это даже больше не воспринимается как странное.

Просто...знакомо.

Где-то внизу завывает автомобильный гудок. Мое сердце подпрыгивает, стуча слишком сильно, и я зажмуриваю глаза, пока комната не перестает качаться. Мне нужна вода. Мне нужно десять часов сна. Мне нужно перестать быть таким человеком.

Удачи тебе, черт возьми.

Я пытаюсь осторожно и медленно выскользнуть из-под руки Мики, но у меня ничего не получается.

Он резко просыпается, резко втягивая воздух. Его глаза широко раскрыты и на секунду расфокусированы, прежде чем приходит осознание. “ Господи, ” бормочет он хриплым со сна голосом. - Я думал, ты снова падаешь с кровати.

“ Я упала с кровати? Спрашиваю я, удивленно приподнимая бровь.

“Дважды, чувак. Это было раздражающе”.

Я издаю усталый смешок. - Ты поднял меня и положил обратно?

“ Очевидно. Мика садится, потирая лицо обеими руками. - Ты дерьмово выглядишь.

“Ты щедрый друг”. Я опускаю взгляд и замечаю, что у меня дрожат пальцы. Обычные утренние изъятия.

Он вздыхает и, взяв стакан с ночного столика, вкладывает его мне в руку. - Пей.

Я делаю большой глоток. Вода комнатной температуры никогда не казалась мне такой чертовски вкусной. Мика смотрит на меня с тем выражением, которое появляется у него утром после бурной ночи. Что, честно говоря, происходит чаще , чем нет. Это почти как если бы он говорил, как, черт возьми, мы вообще живы?

- У тебя была тяжелая ночь, - мягко говорит он.

“Когда я этого не делаю, чувак?”