Дыхание Джуда ровное и глубокое рядом, его грудь поднимается у моего плеча. Я слегка поворачиваю голову, изучая его лицо в тусклом сером свете, просачивающемся сквозь шторы. Он выглядит спокойным во сне, жёсткие линии боли и ярости смягчаются достаточно, чтобы я могла увидеть того удивительного человека, которым он был. Того, кто действительно умел веселиться и был душой компании. Он даже иногда наслаждался моим обществом тогда.

Я помню времена, когда мы курили траву и смеялись над любым эпизодом Скуби-Ду, который шёл по телевизору. Он заказывал еду в номер, и мы съедали столько десертов, что чуть не лопались. Это было до того, как наркотики поглотили его полностью.

Я не могу избавиться от того, как он выглядел, когда его взгляд врезался в мой прошлой ночью, прямо перед тем, как он застрелил того мужчину. Его глаза были почти чёрными. Пустыми. В них не было ни гнева, ни защиты. Просто… ушедшие. Иногда мне кажется, что душа Джуда уже была взята из этого мира, а его тело просто ещё не осознало этого.

Мой желудок скручивает от тошноты. Я ненавижу себя за свою роль в его страданиях. Я ненавижу себя за каждый момент, когда я поддавалась лжи Нолана, потому что я была глупой девчонкой, гонящейся за мечтой, убегающей от кошмара со звёздами в глазах. Теперь я знаю, что ничто из этого никогда не сбудется для меня.

Моя жизнь закончилась тем утром, когда я проснулась в постели Нолана с его угрозами, срывающимися с его ужасных губ. Он сказал мне, кем я стану и что буду делать. Он обещал успех, если я сыграю свою роль достаточно хорошо. Я сыграла её идеально.

И это разрушило всё. Это разрушило маленькую девочку внутри меня, которая всегда кричала, что я стала злой. Нет оправданий. Никаких. Абьюзеры — грёбаное дерьмо, включая меня. В своём отчаянии сбежать от всего насилия Нолана, я утонула в наркотиках. Они делали меня злее, конечно, но мне перестало быть всё равно. Я перестала думать обо всех мерзких вещах, через которые прошла.

Мой взгляд возвращается к Джуду. Прядь тёмных волос падает на его лоб. Синяк вдоль ключицы. Следы от уколов тянутся по его руке, как созвездие, которое я помогала картографировать. Я помню первый раз, когда он вколол. Я борюсь с воспоминанием, но оно всё равно врывается в мой разум.

~ Воспоминание ~

Музыка такая раздражающая. В этой комнате полно потных тел, дорогих напитков, бас сотрясает особняк на набережной Майами, куда нас пригласили на вечеринку. Ками визжит рядом, телефон уже в руке, Финник наклоняется, и они делают селфи. Мне всегда нравилась Ками. Она думает, что я стерва. Она не ошибается.

Я смотрю мимо них, ища Джуда, и нахожу его мгновенно. Он пьян, смеётся с Майком у бара. Они вместе, руки на плечах друг друга, покачиваются в такт музыке, как подростки. Джуд запрокидывает голову, усмехаясь, и я улыбаюсь.

Я смотрю на него ещё секунду, а затем кто-то тянет моё запястье. Я поворачиваюсь, уже раздражённая, уже истощённая, и у меня падает желудок, когда я врезаюсь в твёрдое тело.

Нолан.

— Тьфу, — бормочу я. — Что тебе надо?

Он улыбается. Эта мерзкая, отвратительная усмешка, которую я ненавижу больше всего.

— Нет, — сразу говорю я. — Не здесь. Это вечеринка.

Его пальцы сжимаются на моём запястье. — Нас это никогда не останавливало, детка.

Моё сердце падает. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Джуд всё ещё смеётся, всё ещё на волне после выступления, блаженно не подозревая об ужасе, который я испытываю с этим монстром за кулисами. Затем меня утаскивают.

Дверь ванной запирается за нами с резким щелчком, который я слышу слишком громко. Нолан груб и нетерпелив. Он задирает моё платье и берёт то, что хочет, как всегда. Он шипит угрозы в моё ухо, потому что я посмела игнорировать его во время шоу. Нолан ненавидит, когда его игнорируют. Он заставляет меня помнить об этом каждый раз, когда причиняет мне боль.

С тех пор, как я в этой индустрии и вообще рядом с Голливудом, я поняла, насколько она коррумпирована и жестока. Богатые менеджеры, продюсеры и режиссёры постоянно пользуются людьми. Чёрт, большинство моделей внизу, вероятно, подверглись насилию со стороны разных мужчин, которые владеют властью, как мудаки. Они просто носят улыбки как маски и продолжают жить. Это грустно… но, полагаю, это не отличается от того, что делаю я. Абьюзеры думают, что они великие и могущественные, но они ничто. Они просто грёбаные бородавочники, которых привлекают красивые, несломленные люди. Они любят разрывать их на части и наблюдать, как любой свет или позитив уходит из их глаз.

Они любят быть ответственными за страдания, воровать страсть и выбрасывать мечты.

К тому времени, как всё заканчивается, я дрожу, ною, пьяна, у меня кружится голова, и я пуста. Я привожу себя в порядок как могу, руки трясутся, тушь размазана, во рту вкус всех ненавистных слов, которые я хочу крикнуть этому злому ублюдку. Я просто хочу Джуда. Я просто хочу увидеть его и снова почувствовать себя нормально.

Но я не могу его найти.