Он жестикулирует. Эрик шагает вперёд со шприцем, и мой желудок скручивает. Белая маска, забрызганная кровью людей, которых я убил, теперь в руке Алексея. — Ты наденешь это сегодня, — мягко говорит он, будто предлагает мне подарок. — Твоя личность… исчезает. Ты понимаешь, да?

Я качаю головой.

Эрик натягивает маску на мою голову, и воздух мгновенно становится теплее. Моё дыхание звучит громко и хрипло здесь. Я моргаю, видя только то, что позволяют прорези для глаз.

— Хорошо, — мурлычет Алексей. — Без этой маски ты более склонен к слабым тенденциям, возвращаясь к жалкой версии себя. Той, которая всегда в боли.

Я смотрю на него, действительно слушая.

— Эта — превосходна. — Он касается маски. — Эта никогда не почувствует боли снова. Тебе просто нужно доказать мне, что ты — он. Что ты отпустишь того бесполезного, слабого мальчика. — Он наклоняется вперёд. — Убей его.

Шприц входит в вену, прежде чем я успеваю возразить. Мет. Горячий, острый огонь, бегущий по крови. Мой пульс удваивается, затем утраивается. Каждый нерв электризован. Желудок скручивает, зрение искажается. Мои мысли разлетаются на осколки света и тени, раскалываясь на острые края, которые я не могу собрать воедино.

Меня выворачивает, я глотаю внезапную желчь и нарастающую панику. Адриана сидит у стены, её взгляд мечется к моему.

Голос Алексея прорезается. — Сегодня у тебя задание. Лёгкое, не волнуйся. Просто человек, который должен знать, что меня нельзя преступать. А завтра вечером ещё одна вечеринка, которую я устраиваю. Самые важные люди в России будут там. Некоторые из Штатов тоже. Покупатели всего — от наркотиков до людей.

Адриана вздрагивает за Алексеем. Торговцы людьми будут там, и она знает, что в опасности.

Я снова сглатываю. Мет затрудняет что-либо, кроме дикий, вибрирующей насторожённости. Мои руки трясутся в ремнях, но я могу двигаться достаточно, чтобы сжать челюсть, напрячь плечи, бороться с маской — но зачем бороться? Борьба бессмысленна.

— А через пару недель, — продолжает Алексей, обходя меня. — Бал-маскарад для некоторых из самых влиятельных людей в мире.

Руки Эрика слегка сжимаются на моих оковах. — Готов, Джуд? — спрашивает он тоном врача, готовящегося ампутировать конечность.

Я киваю.

Алексей улыбается. — Помни, Джуд, докажи мне, насколько ты силён. Ты — он. — Он снова проводит по маске, медленно. — И он — ты.

Ещё один день пыток начинается, когда Эрик вбивает кулак в бок моего лица. Моя голова отлетает в сторону, рот наполняется кровью. Алексей достаёт телефон и показывает её лицо. Я не могу это выносить.

Перестань показывать мне её фото. Я больше не выдерживаю.

Я ненавижу её. Я ненавижу это. Я ненавижу…

Мой разум раскалывается, и я уже наполовину ушёл. Я — маска. Маска — это я.

Мотоцикл подо мной — единственное, что ещё по-настоящему заземляет меня. Мои руки сжимают ручки, и байк реагирует мгновенно. Фары вспыхивают позади. Люди Алексея следуют за мной как прикрытие.

Я выдыхаю через нос, дыхание запотевает внутри шлема. Почему он просто не отправляет их? У него есть маленькая личная армия. Люди, которые убивают не моргнув, и у которых не осталось душ. Но дело не в эффективности, на самом деле. Никогда не было. Дело в собственности.

Он хочет, чтобы я сделал это. Он хочет знать, что может взять рок-звезду, которая раньше заполняла стадионы, и превратить его в это. В оружие. В монстра по команде. Моя челюсть сжимается, пока дорога размывается подо мной.

Я не хочу завтрашнего вечера.

Я не хочу грёбаного бала-маскарада через две недели.

Я не хочу ничего из этого.

Ветер прорезает куртку, давая некоторое облегчение горячей коже. Мет всё ещё в крови, держит глаза и мысли острыми. Моё тело болит от оков, инъекций и принуждения снова и грёбано снова. Я привык к тому, что меня принуждают за эти годы, но это худшее. Мой разум больше даже не мой.

Он забирает у меня всё. Чувства, воспоминания. Они стираются. Как кто-то может сделать такое с человеком? Теперь я едва могу представить её лицо без того, чтобы не вздрогнуть или не почувствовать ярость. Я... я не знаю, как я переживу это.

Я подъезжаю к месту сразу после полуночи. Это тихая улица, всего несколько домов, разделённых густыми деревьями. Сам дом не впечатляет, и он определённо не выглядит как место, где живёт какой-то злой человек, заслуживающий смерти.

Я глушу двигатель, и тишина обрушивается. Машина паркуется позади с выключенными фарами, наблюдая за мной через тонированные стёкла. Я перекидываю ногу через байк и ставлю шлем на сиденье. Мгновение я просто стою, глядя на дом. Затем я лезу в куртку за маской.

Мои пальцы колеблются только секунду, прежде чем поднять её. Я носил эту чёртову штуку весь день, часы, когда она пожирала моё лицо и стирала меня. Я надеваю её и удивляюсь, насколько нормальным это кажется. Скоро я не смогу сказать, ношу я её или нет. Раньше была разница. Джуд с маской. Джуд без неё.

Человек под ней когда-то был тем, кто всё ещё чувствовал. Тем, кто боялся убивать людей. Кто помнил, почему убивать неправильно.