Он не шевелится и не реагирует. Его дыхание не меняется. Я знаю, что скоро умру. Алексей намекал более нескольких раз о том, чтобы отдать меня кому-то. А затем он представил нас Владу… и я была в ужасе с тех пор. Не говоря уже о том, как Эрик смотрит на меня. И если по какой-то причине они меня не продадут, я всё равно не думаю, что хочу жить после того, что сделала.

Я лежу, слушая ритм сердцебиения Джуда под ухом, запоминая его. Потому что какая-то ужасная, инстинктивная часть меня знает, что я слушаю что-то, что, вероятно, тоже не переживёт это место.

Глава 27

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Я наполовину ожидал, что Алексей накажет меня за убийство того куска дерьма, который изнасиловал Адриану. Но он не стал. Честно, не могу сказать, что я удивлён.

Я прикован к стулу, запястья связаны, лодыжки зафиксированы, моё тело трясётся так сильно, что оковы гремят. Моя кожа чувствуется так, будто она сползает с костей, нервы кричат о чём-то, чего им не дают. Утренняя доза отказана. Снова.

Эрик стоит в стороне с моим набором. Резиновый жгут, шприц и флакон. Он готов, просто ждёт разрешения. Он дерьмово делает уколы, потому что мои вены разбиты в хлам. Он всегда, блядь, промахивается и ковыряется. Неважно. Боль — часть цели, полагаю. Эти сеансы теперь ежедневные.

Я смотрю мимо Алексея и вижу Адриану, сидящую у дальней стены, колени подтянуты к груди, она грызёт ногти до мяса. Алексей даже не смотрел на неё. Он почти не замечал её с тех пор, как казнил Нолана на наших глазах, и я думаю, что именно это пугает её до усрачки.

К сожалению, это говорит мне больше о том, что он в конце концов планирует с ней сделать. Она, как и та тонкая, хрупкая девушка, которую он держит здесь в плену, — инвентарь. Кто-то, кого он может обменять и продать, без единой заботы в этом мире. Мне интересно, не об этом ли сегодняшнее мероприятие.

— Хорошо, — говорит Алексей, наконец входя в моё поле зрения. Он выглядит раздражённым. — Кто-то всё ещё копается в моей защите, маленькая рок-звезда. — Он приседает, пока мы не оказываемся на уровне глаз. — Какого хрена это мог бы быть, а?

Я смотрю на него.

Блядь.

Это должен быть Рук. Что значит Майк. Что значит —

Чёрт возьми.

— Я не знаю, чувак, — бормочу я.

Алексей медленно выпрямляется, возвышаясь надо мной. — Это не имеет никакого отношения к твоим маленьким друзьям?

Я фыркаю вопреки себе. — Нет. Майк — барабанщик. Хизер — грёбаная медсестра. А —

Стоп.

Не произноси её имя.

— А она — грёбаный арт-терапевт, — заканчиваю я. — Никто из них технический гений. Они ничто.

Алексей изучает меня. Его глаза сужаются, но он, кажется, оставляет это. Затем —

ХРЯСЬ.

Его кулак врезается в моё лицо.

Моя голова отлетает в сторону, зрение взрывается чисто белым светом. Кровь заливает рот, и я чувствую вкус меди. Один из зубов порезал губу.

— Папарацци наконец отстали от тебя, — спокойно говорит он, будто только что не ударил меня. — Все теперь думают, что ты потерянная причина. Обдолбанный. На грани смерти. Сгоревшая звезда, павшая с небес. Падшая звезда, если хочешь. — Он тихо усмехается.

Я сжимаю челюсть и глотаю кровь.

Он слабо улыбается. — В любом случае, — говорит он, поправляя манжеты. — Давай приступим к работе.

Он жестикулирует, и Айден шагает вперёд.

Блядь.

Они прикрепляют электрические зажимы методично — один на ключицу, один на рёбра, один на бедро. Дрожь усиливается в предвкушении.

Пожалуйста, нет. Пожалуйста, остановитесь.

Алексей обходит меня, говоря разговорным тоном. — Знаешь, что интересно в человеческом мозге, Джуд?

Ответ не требуется.

— Он любит паттерны. Ассоциации. Показываешь ему что-то достаточно часто, сочетаешь с правильным стимулом… он перестраивается сам за тебя.

Первый удар тока происходит без предупреждения, и моя спина выгибается против оков. Крик вырывается из меня, мир рушится в боль. Когда это прекращается, я задыхаюсь, пот стекает по позвоночнику.

Алексей кивает кому-то позади, вероятно, Айдену. Он хватает мою челюсть и заставляет мой взгляд обратиться к экрану, который Алексей держит перед моим лицом. У меня падает желудок. Это ещё одно старое фото из Instagram. Она смеётся, с солнечным светом в волосах, тянется к камере, будто не хочет, чтобы её фотографировали. Эта глупая мягкая улыбка, которой она одаривала меня.

Ещё удар. Дольше.

Я давлюсь рыданием, и когда я смотрю на Адриану, она зажимает рот рукой, плача. Было так много дней, похожих на этот, что я едва могу отличить их друг от друга.

Этот ублюдок просто не сдаётся.

— Понимаешь, — тихо говорит Алексей, снова приседая. — Я видел все твои сообщения. Ты действительно любил её, да?

Я отказываюсь отвечать. Затем экран меняется на другое изображение — она с Хизер, ухмыляется на парусной лодке её отца.

Удар.

Я кричу на этот раз. Не могу остановить. Зрение расплывается, тело трясётся неконтролируемо.