— Уберите это, — ровно говорю я. — Пожалуйста. Я не хочу видеть тело этого грёбаного мудака, когда выйду. — Слово «пожалуйста» удивляет меня. Я опускаю пистолет и отворачиваюсь, направляясь в ванную. Адриана следует так близко, что я чувствую её дыхание на спине. Я не бросаю на них ни взгляда, запирая дверь и кладя пистолет на раковину.

Она не говорит ни слова. Она просто садится на закрытую крышку унитаза, обхватив себя руками, дрожа, будто вот-вот развалится. Её одежда порвана, волосы растрёпаны. Я захожу в душ и включаю горячую воду, позволяя ей обрушиться на меня. На всё. Кровь. Пот. Сегодня вечером. Сегодня. Всё, блядь, целиком.

Когда я смотрю на неё, она смотрит прямо перед собой, не моргая. Я ничего не чувствую. Но я знаю, логически, что она травмирована. И где-то глубоко, похороненное под слоями повреждений и онемения, что-то во мне понимает, что я спас её.

Даже если я сделал это не думая.

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я наконец выключаю воду. Но когда я открываю дверь, ничего не изменилось. Адриана всё ещё сидит точно там же, где была, когда я заходил.

— Хочешь принять душ? — тихо спрашиваю я, обматывая полотенце вокруг бёдер.

Она смотрит на меня так, будто я внезапно вернул её из транса, и кивает. Следы туши под глазами.

Я выдыхаю через нос. — Можешь запереть дверь, хорошо? Я буду в кровати.

Ещё один механический кивок.

Я выхожу и закрываю за собой дверь. Замок щёлкает почти сразу. Я медленно вытираюсь, затем натягиваю боксеры. Всё остальное кажется удушающим. Моя кожа слишком горячая для многого другого. Моё тело не чувствуется моим сейчас. Разрыв между разумом и телом становится всё хуже. Я вздыхаю, и именно тогда я наконец смотрю вниз.

Тела нет.

Ни крови, ни беспорядка, ни доказательств, что что-то вообще произошло. Я не проверяю телефон, потому что не хочу иметь дело с вероятным сообщением от Алексея. Он может угрожать мне или хвалить за убийство одного из своих людей. Трудно сказать, поскольку он, похоже, плевать хотел на всех них по-настоящему. Он психопат. Люди не имеют для него значения, если они не полезны. К сожалению, как я.

Я ложусь на кровать и смотрю в потолок. На мгновение я задаюсь вопросом, будет ли призрак этого мужчины бродить по этой комнате.

Какая разница.

Когда дверь ванной снова открывается, Адриана выходит, как тень себя. Я смотрю, как она переодевается в спортивные штаны и майку, не глядя на меня. Когда она наконец смотрит, её губа дрожит. Она пересекает комнату и забирается в кровать рядом со мной, сворачиваясь у моего бока. Её пальцы впиваются в мою кожу.

Впервые с тех пор, как я спас её, она шепчет: — Спасибо.

Я не отвечаю, потому что здесь просто ничего нет. Ни мыслей. Ни слов. Просто огромная, мёртвая тишина там, где раньше было всё. Я глажу её руку, потому что это то, что делают люди, когда пытаются утешить друг друга. Мысль почти заставляет меня вздрогнуть.

Я больше не человек?

Она цепляется за меня, её голова на моей груди, и плачет. Глубокие рыдания, сотрясающие всё тело. И я позволяю ей.

Жизнь больше не кажется реальной.

Жестокость мира обрушивается на меня разом. Я держу её, пока она плачет, пока сон наконец не забирает её. Но я не сплю. Я не думаю, что моргал пятнадцать минут, глядя в окно на тёмные деревья за стеклом. Я чувствую, как моя душа разрывается на части. Это та часть меня, в которой ещё есть эмпатия. Любовь. Память. И она кричит... умоляет меня вспомнить людей, которые когда-то значили для меня всё.

Но тьма в моём разуме говорит ей идти на хер. Я чувствую, как она отрывается, жестоко, со звуком, который нереален, но всё равно заставляет меня вздрогнуть.

Это то, что значит сломаться?

Глава 26

АДРИАНА БРИТТОН

Я просыпаюсь с испугом, окружённая темнотой. На одну дезориентирующую секунду я думаю, что всё ещё прижата под ним, задыхаясь от дыхания с текилой и пота. Но затем я чувствую тепло рядом. Я вздыхаю, ощущая тяжёлую и защитную руку, сомкнутую вокруг моей талии.

Я в порядке. Я в порядке. Он больше не причиняет мне боль. Он мёртв.

Джуд убил его.

Моё горло сжимается, когда воспоминание всё равно врезается в меня. Этот ублюдок сверху, боль, затем звук выстрела и влажный стук падающего тела. Джуд покачивался в дверном проёме, будто его призвали прямо из ада. Я зажмуриваюсь, но это не останавливает прокрутку образов. Мужчина вошёл, ухмыляясь и самодовольный, требуя что-то от меня. Какую-то глупую услугу для Алексея, которую я отказалась и продолжала отказываться. Он не утруждал себя ответом словами. Но если бы я могла вернуться во времени, я всё равно прошла бы через это. Потому что я никогда не помогу Алексею. Я никогда больше не помогу никому причинить боль Джуду.