Экран мерцает. Пара на нём целуется, и я отворачиваюсь. Я закрываю глаза и пытаюсь погасить мысли, которые пытаются вернуться.

Уйдите.

Уйдите.

Уйдите.

Но образ приходит всё равно. Моё тело реагирует до того, как мозг успевает среагировать. Мышцы напрягаются так же, как когда Алексей причиняет боль, когда он держит её фото перед моим лицом и сжимает мой мир до его размера. Его обусловливание работает, это уж точно.

Даже сейчас я чувствую себя более далёким от них. Более злым. Более взбешённым от того, что они просто не оставят меня, блядь, в покое. Адриана вздыхает и прижимается ближе, и я крепче обнимаю её.

Я снова закрываю глаза. Фильм продолжается, но мой разум — нет.

К счастью.

Глава 18

МАЙК ПРЕСКОТТ

Я медленно опускаю телефон, будто он может взорваться и убить меня мгновенно, если я дёрну рукой.

Заблокирован.

Конечно, этот мудак снова меня заблокировал.

— Чёрт возьми, Джуд, — выдыхаю я. Я знал, что он увидит наше фото с гала-вечера. Я предполагал, что он разозлится на меня за то, что я не сдаюсь... но ублюдок был в ярости.

Задняя терраса полуосвещена обычной облачностью октябрьского послеполудня в Нью-Йорке. Я помню, когда впервые посетил этот город много лет назад, до Джуда, Нолана и всего этого дерьма. Тогда было красиво. Я был незрелым маленьким засранцем, но у меня была голова, полная мечтаний и амбиций. Именно здесь я впервые попробовал наркотики.

И где у меня впервые случилась передозировка пару лет спустя. Затем я встретил Нолана всего через несколько месяцев, когда он нашёл меня обратно в Чикаго. Даже если я боролся со своими демонами, та маленькая часть меня всё ещё цеплялась за надежду, что, возможно, когда я добьюсь успеха, я выползу из той депрессивной ямы, в которой находился.

Нет. Я просто осел рядом с ещё одной сломанной и красивой душой. И теперь я не могу представить свою жизнь без него.

Внутри, через раздвижные стеклянные двери, я вижу, как все толпятся вокруг кухонного островка, разбирая еду на вынос, которую заказали Рэйф и Адела. Я слышу смех Хизер, слегка приглушённый, но всё ещё полный. Эта женщина станет моей смертью, я уже знаю.

Я вздыхаю и смотрю на часы. Здесь время обеда, так что в Москве, вероятно, около полуночи.

Он звучал хуже, чем я когда-либо слышал. Хуже, чем во время самых жёстких ломок. И даже хуже, чем в тот раз, когда он поклялся, что ему всё равно, жить ему или умереть.

Это было иначе. Он паникует, осознавая, насколько он, блядь, в ловушке. Я чувствовал страх в его голосе. Я провожу рукой по лицу и медленно вдыхаю, заставляя кислород попасть в лёгкие, которые, кажется, сжимаются сами в себе. Я не могу рассказать девушкам. Это только разрушит их. Эмма уже выглядит так, будто держится на грёбаной скрепке и молитве. Если Джуд серьёзен, и Алексей сказал, что продаст её —

Нет.

Я отталкиваю мысль. Я выпрямляюсь, превращая выражение лица в скучающее. Затем я убираю телефон в карман и возвращаюсь внутрь.

Что они с тобой делают, Джуд?

Вопрос крутится в моём черепе. Он напуган. Он зол. Он растерян и потерян. И мне страшно. Я не хочу, чтобы мой лучший друг умер.

— Эй! Кто это был? — зовёт Хизер из-за стола, жуя курицу в апельсиновом соусе. Её голос лёгкий и беззаботный, как всегда.

Я заставляю плечи расслабиться. — Моя мама, — легко говорю я, вытаскивая стул. — Просто проверяет, как дела.

Хизер улыбается мне, и в груди так резко сжимается, что я почти морщусь. Я ненавижу лгать ей и Эмме. Я сажусь напротив них, запах соевого соуса и имбиря внезапно становится ошеломляющим. Блядь, мой желудок.

Рэйф спорит с Аделой о чём-то незначительном. Хизер тянется за ещё одним контейнером.

Но Эмма смотрит на меня, и одного взгляда достаточно. Её глаза изучают моё лицо, будто она уже чувствует перемену во мне. Я усмехаюсь и делаю глоток чая со льдом, отгоняя напряжение. Она не может позволить себе сомневаться в нашей способности спасти его.

Никто из нас не может.

Дверь кабинета Рэйфа полуоткрыта, когда я направляюсь туда. Я стучу раз, затем толкаю дверь и захожу, плотно закрывая её за собой.

Он сразу поднимает взгляд из-за стола, считывая меня с одного взгляда. — Что случилось?

Я прислоняюсь к двери на секунду, выдыхаю через нос. — Он звонил.

Взгляд Рэйфа становится острее. — Джуд?

Я киваю.

— И?

Я пересекаю комнату и падаю в кресло напротив. Предплечья упираются в бёдра, руки сжаты так сильно, что больно. — Он знает, что мы здесь. Он в ярости. Но это не проблема. Я знал, что он будет. — Моя челюсть сжимается. — Алексей сказал ему, что продаст Эмму, если узнает, что мы пытаемся ему помочь.

Сначала он не реагирует. Затем что-то мелькает за его глазами. Гнев, горе... трудно сказать. — Продаст, — тихо повторяет он.

— Он сказал, что у Алексея есть близкий друг-торговец людьми. Кто-то, кто уже проявил интерес к Адриане, по-видимому.