— Ты исправишь это.

Я чувствую инстинктивное отторжение, но оно длится меньше секунды. Я убиваю его. Потому что знаю, что будет, если я не сделаю. Я встречаю взгляд Алексея и киваю раз. — Хорошо.

Его улыбка становится шире, удовлетворённая. — Хорошо. Я напишу тебе, — небрежно продолжает он. — Где быть. Во сколько.

Я киваю ещё раз, почтительно и послушно. Адриана не смотрит на меня, а Нолан, ублюдок, выглядит слегка бледным. Музыка снова нарастает, и вечеринка продолжается. А я стою здесь, с новым заданием, зная, чего мне будет стоить завтрашний день — и сколько ещё от себя мне придётся отдать, чтобы пережить это.

Алексей всё ещё говорит, но его голос затихает до статики, когда образ красивой девушки горит за моими глазами. Мои пальцы сжимаются по бокам, и я немедленно подавляю это.

Я не могу себе этого позволить. Не сейчас. Никогда больше.

— Ты понимаешь, мальчик? — спрашивает он, его русский акцент густой.

Я поднимаю на него взгляд — пустой, спокойный, именно то, что он хочет. — Понимаю, — говорю я.

И я понимаю. К сожалению.

Тишина, наступающая после того, как я паркую машину, оглушительна, даже в Москве. Я смотрю на лифт, ведущий в наш номер. Адриана выходит первой, поправляя платье, пока движется впереди меня. Я остаюсь сидеть на секунду дольше, руки на руле. Челюсть болит от того, что я сжимал её всю ночь.

— Я сделаю напиток, — говорит она, когда я захожу на кухню. — Хочешь?

Я обдумываю, затем киваю, вытаскивая телефон из кармана не думая. И как только я открываю Instagram, я застываю. Моё сердце колотится, тело напрягается, будто ожидая удара дубинкой, пока я с ужасом смотрю на телефон.

Это фотограф, на которого я подписан, часто посещающий мероприятия в Нью-Йорке. И стоящая прямо там... она. С Хизер. И Майком. На грёбаном гала-вечере в Метрополитен.

Моё зрение сужается. Пульс бьётся так сильно, что у меня кружится голова.

Нет.

Нет, нет, нет.

Они там.

Она там.

Мой большой палец дрожит, когда я пролистываю. Ещё одно фото. Затем ещё. Она в чёрном платье, волосы убраны назад, глаза сияют под светом. Эта — эта прекрасная, блядь, женщина. А Хизер ухмыляется, будто наслаждается вниманием. Майк между ними, обнимая их обоих.

У меня полностью падает желудок.

Блядь.

Блядь.

Они не отпустили меня. Она не отпустила. И Майк... этот ублюдок тоже. Они в Нью-Йорке. Что значит только одно.

Рук.

В груди болезненно сжимается. Это не надежда. Это опасность. Это они идут прямо в огонь, от которого я пытался их уберечь.

Блядь, блядь, блядь.

Голос Адрианы врезается, пропитанный беспокойством, когда она пододвигает ко мне на кухонный островок водку с клюквой. — Джуд?

Я не отвечаю.

Она подходит ближе, вглядываясь в моё лицо. — Что случилось?

— Мне нужна минута, — рявкаю я, толкая дверь и направляясь к лифту. Я не жду, чтобы увидеть, последует ли она. В конце коридора я хожу взад-вперёд, как загнанный зверь, телефон сжат так сильно, что больно. Моё дыхание поверхностное. Мысли громкие, запутанные и яростные.

Я разблокирую Майка и набираю номер с частного номера.

Он отвечает на втором гудке. — Алло?

— Найди место, где ты один, — тихо говорю я. Мой голос не звучит как мой. — Сейчас.

Пауза. Затем: — Джуд?

Вот и всё. Этого достаточно. Ярость заливает грудь. — Какого хрена вы делаете в Нью-Йорке? — требую я, голос низкий и смертоносный. — Думал, я не замечу?

Тишина. Затем Майк выдыхает. Звучит, будто он закрывает дверь. — Мы просто пытаемся помочь тебе.

— Я сказал тебе оставить это, — шиплю я. — Я сказал отпустить меня.

— Ты не решаешь это, — осторожно говорит он. — Не тогда, когда тебя держат против твоей, блядь, воли.

— Заткнись, — рявкаю я. — Ты понятия не имеешь, чем рискуешь.

— Эмма знает, — парирует он. — И она всё равно пришла.

Это бьёт сильнее любого удара, который наносили мне люди Алексея. Я зажмуриваюсь, ненавидя, что только что услышал её имя.

Её грёбаное имя.

— Ей не следовало, — рычу я, рука дрожит на телефоне. — Она не принадлежит этому миру.

— Ты тоже, — быстро говорит Майк.

Горький смех вырывается из меня. — Слишком поздно, чувак.

— Скажи мне, где ты, — требует он. — Скажи, что они с тобой делают.

Моё лицо искажается в ярости, я выравниваю дыхание. — Алексей сказал мне, что продаст её.

— Ч—что? — заикается Майк.

Ярость пульсирует по всему телу. — Алексей сказал, что, блядь, продаст её. Я уже вижу этого торговца людьми, с которым Алексей в лучших друзьях. Он, кажется, заинтересован в Адриане.

— Почему ты вообще —

— Заткнись, Майк! — шепчу я с криком. — Прекрати. Искать. Меня.

Пауза. Затем: — Мы не сдаёмся.

— Сдаётесь, — холодно говорю я. — Всё кончено. Не лезьте в это. Все вы. Просто отвалите, Майк. Она тоже. Скажи ей, чтобы забыла меня. Вы умрёте, если придёте.