Я откидываюсь, моё внимание возвращается к фильму. Моё сердце колотится. Часть меня ненавидит себя за то, что я сорвался на ней. Я теряю себя.

Она издаёт маленький вздох и снова устраивается на подушке. — Используй меня.

Я сверлю её взглядом. — Что?

Её глаза влажные. — Тогда используй меня, Джуд. Если это помогает тебе справляться с жизнью, то делай, блядь, это. Я всегда так делала.

Я качаю головой. — Тьфу, господи —

— Знаешь, почему я липла к тебе последние восемь лет? — Она встаёт, её тело дрожит, будто она вот-вот взорвётся. — Меня тоже заставили вписаться в эту жизнь. И ты был единственным хорошим. Единственным человеком, который мне действительно нравился.

Я смотрю на неё, мет бурлит в крови.

— Я не имела права тебя насиловать. И за это мне так, так жаль, Джуд. Серьёзно. Я увлеклась этой грёбаной ролью, которую Нолан заставил меня играть. И я знаю, что ничто из сказанного или сделанного мной не может это исправить. Но я жила в собственном аду. Нолан использовал меня. Снова и снова. А теперь на меня смотрят тем же голодным взглядом, которым он всегда смотрел на меня. — Слёзы начинают катиться по её щекам. — Это было пиздецово — прятаться от своих травм в тебе. Я понимаю это.

Мой взгляд не колеблется, но в груди внезапно становится тесно.

Она открыто плачет теперь. — Мне было пятнадцать, когда Нолан нашёл меня.

Моя челюсть сжимается. Я никогда не знал, как именно они начали работать вместе. Я всегда предполагал, что она была просто очередной ядовитой змеёй в индустрии.

Адриана шмыгает носом. — Мне было пятнадцать, и я хотела стать актрисой. Это всё, чего я когда-либо хотела, и я думала, что у меня хорошо получается. Мне всё равно приходилось всё время притворяться. Моя мать вечно была под кайфом, а отец пускал своих друзей в мою комнату.

Я закусываю щёку изнутри, позволяя ей продолжать.

— Я притворялась счастливой, когда хотела умереть. Так что когда Нолан нашёл меня в Лос-Анджелесе... я была так благодарна. Я была счастлива. Я думала, что наконец сбегу. Но нет. — Она замолкает, слеза катится по щеке. — Я пошла с ним на вечеринку, где должна была встретить людей для возможной роли озвучки в каком-то мультфильме. — Она обнимает себя, её грудь начинает подниматься и опускаться, будто она вот-вот загипервентилируется. — Он д—дал мне выпить, и в следующее, что я помню, я проснулась в какой-то постели с ним. Он сказал, что убьёт меня, если я не останусь с ним. И что снял, как я делаю ему минет и как он берёт меня... — она сглатывает. — Он был моим первым в том смысле.

Тошнота скручивает живот. Господи Иисусе, блядь.

Она обнимает себя крепче. — О—он сказал, что выложит это в даркнет. Что я никогда не стану актрисой, когда люди увидят меня т—там... делающей то, что я делала с ним.

Я встаю, возвышаясь над ней, наблюдая, как она ломается.

— Но он сказал, что если я просто сыграю эту роль, он даст мне деньги и у меня будет шанс, потому что у него есть связи. Всё, что мне нужно было сделать, — остаться. И прежде чем я поняла, он владел мной. — Она рыдает.

Но я не тянусь к ней. Пока нет.

— Так что, да, Джуд, — она вскидывает руки. — Пожалуйста, пожалуйста, просто используй меня, блядь. Потому что любое время, которое я забирала у тебя, было тогда, когда я сама не хотела умереть. Даже если это было пиздецово. Много раз, когда я приходила в твой номер просто поспать рядом с тобой, было после того, как Нолан заканчивал со мной. Я чувствовала себя в безопасности с тобой и Майком. Я знаю, мы все не были настоящими друзьями, но я просто чувствовала с—себя в безопасности.

Вот тогда я перестаю думать вообще. Я притягиваю её к себе, обхватывая обеими руками. Она ахает, затем падает на мою грудь, её руки впиваются в мою рубашку, когда первое тихое рыдание сотрясает её.

— Всё в порядке, — бормочу я, хотя не знаю, так ли это. — Я вижу тебя.

Она плачет сильнее, лицо уткнулось в моё плечо, извинения вырываются между вздохами. Я не пытаюсь их остановить. Я не задаю вопросов. Я не говорю ей, что прощаю, потому что не прощаю. Я просто держу её, позволяя фильму играть позади нас как фоновый шум.

— Т—там есть кое-что ещё, — хнычет она. — Пожалуйста. Я ненавижу, что я —

— Хватит, — тихо говорю я. — На сегодня достаточно. Давай просто ляжем.

— Но —

— Адриана, — вздыхаю я, закрывая глаза. — Пожалуйста. Я не хочу больше говорить сегодня.

Она кивает, снова прижимаясь ко мне.

Я не люблю её. Я даже не люблю её. Но я вижу её. Мы двое поломанных людей. Она использовала меня годами, чтобы сбежать от своего разума. И вот я пытался сделать то же самое с ней. Но в отличие от неё, я бы никогда не принуждал её.

Я направляю нас обратно к дивану, и она снова прижимается ко мне. В конце концов её дыхание выравнивается, усталость утягивает её вниз. Она обмякает в моих руках, всё ещё цепляясь за меня даже во сне. Я поправляю одеяло на её плечах и легко опускаю подбородок на её макушку.