Я знаю, что он не увидит, но всё равно нажимаю «отправить». Маленькое уведомление появляется:

«Не доставлено»

Как удар в живот.

Я тяжело сглатываю, глаза горят. Хизер подходит сзади, прежде чем я осознаю, что начала дрожать. Она обнимает меня, и тепло её тела успокаивает мои нервные окончания. Я не двигаюсь. Я просто позволяю ей держать меня.

— Ты в порядке? — спрашивает она шёпотом.

— Ага.

Мы стоим так долгое мгновение, а затем я подхожу к зеркалу, заставляя себя посмотреть на своё лицо. Хизер остаётся рядом, её плечо касается моего. Мы смотрим на наши отражения, будто видим себя впервые за долгое время.

— Это безумие, — тихо говорит она.

Я киваю, горло сжато. — Прости, что втянула тебя в это. — Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на неё. — Я серьёзно. Тебе не нужно было ехать со мной или делать что-либо из этого.

Рука Хизер находит мою и мягко сжимает. — Я хочу, поверь мне. Я тоже люблю Джуда. Я всегда верила, что он — твоя настоящая любовь.

Я выдавливаю печальную улыбку, вспоминая, как мы когда-то любили друг друга. Вспоминая того яркого, красивого мальчика, которого встретила на пристани.

— И если кто-то достаточно силён, чтобы сделать это, — продолжает она, — так это ты.

Я почти смеюсь, но это превращается в рыдание. — Спасибо, — шепчу я, голос срывается. — Я не знаю, что бы я делала без тебя.

Её глаза увлажняются, несколько тихих, тяжёлых мгновений проходят. — Мне так жаль, Эмма.

Я сжимаю её руку в ответ, благодарность заливает грудь. — Я благодарна, что ты делаешь это вместе со мной, — говорю я. — Я не знаю, как бы я выжила без тебя. Я не знаю, как бы я пережила потерю его снова. Ты даёшь мне силы.

Хизер улыбается. — Если я правильно помню, у нас был похожий разговор во время финальной недели.

Смех вырывается из меня. — Боже, это был ад. Я не думаю, что мы ели домашнюю еду около трёх недель. Я была так напряжена.

Она фыркает. — Ах, когда тесты были самым страшным в мире...

Я киваю, и мы смотрим друг на друга. Моя лучшая подруга. Моя героиня.

Дверь ванной открывается, и Майк заходит, его взгляд падает на пузырёк с таблетками у раковины. — Я принимаю лекарство, — небрежно говорит он. — Простите, что помешал.

Я моргаю. — О. Да. Всё в порядке.

Он достаёт таблетку и кладёт её под язык. Я смотрю, как он это делает, и чувствую, как в груди отпускает.

— Ты молодец, — тихо говорю я ему.

Он дарит мне усталую улыбку. — Я больше чем молодец.

— Знаешь, что делает субоксон? — спрашивает Хизер.

Я качаю головой, заинтригованная.

— Это частичный агонист опиоидов, — говорит она, внезапно переходя в режим медсестры. — Он связывается с теми же рецепторами в мозге, что и героин… но не даёт кайфа. Он просто не даёт тебе впасть в ломку. Очень полезно для людей с опиоидной зависимостью.

Он показывает на пузырёк. — Это своего рода мост. Это помогает перестать гнаться за иглой.

Я медленно киваю, впитывая. — Так ты не употребляешь, — осторожно говорю я.

Майк качает головой. — Нет. — Он поднимает рукав и закатывает его, показывая бледные светлые линии вдоль предплечья, где раньше были следы от уколов.

Теперь они почти исчезли.

Я смотрю на них, и моё сердце сжимается. Это своего рода красота, которую я не ожидала. Слёзы неожиданно выступают на глазах, и моя рука касается грудины. Меня внезапно накрывает.

— Я никогда не думал, что смогу слезть с этой дряни, — шепчет он. — Я думал, что умру, прежде чем смогу остановиться. — Он смотрит на Хизер, гордость сияет в его глазах. — Я хочу, чтобы другие люди знали об этом. Это спасает жизни.

Хизер тихо наблюдает за нами, её выражение смягчается. Её нижняя губа дрожит, как всегда, когда она становится эмоциональной. Обычно это случается только во время сентиментальных ромкомов.

Майк подходит ближе и обнимает меня.

Я не колеблюсь. Я прижимаюсь к нему, сжимая крепко, будто пытаюсь удержать тот факт, что он в безопасности. Я не могу сдержать слёзы. Он мягко гладит мою спину, позволяя мне плакать. Хизер тихо выскальзывает из ванной, давая нам пространство.

— Мне страшно, — шепчу я в его плечо. — Я пытаюсь быть сильной, Майк, но мне с—страшно.

— Мне тоже, — его руки сжимаются вокруг меня. — Мне страшно уже долгое время.

Я сглатываю, слёзы всё ещё текут. — Я люблю тебя, — шепчу я.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, его глаза нежно-добрые. — Я тоже тебя люблю, — говорит он. Затем он мягко целует меня в щёку, вытирая слезу большим пальцем.

Глава 17

ДЖУД ГРЕЙВЗ