Рука последнего беспокойно дернулась, но он засунул большой палец за пояс и вызывающе уставился в ответ.

- Вы хотите обсудить условия, - начала Боудикка надменным тоном. - Хорошо, мои требования таковы. Во-первых, вы снимаете осаду и покидаете болото. Во-вторых, вы разрушаете форт в Венте Иценорум и отступаете с нашей земли, чтобы никогда не возвращаться. В-третьих, ваш наместник вернет каждый сестерций, который ицены были вынуждены платить в виде налогов с тех пор, как Рим начал опустошать наш остров. В-четвертых, и наконец, ваш император отдает приказ вашим легионам, вашим вспомогательным когортам, вашим гражданам покинуть Британию до конца года и никогда не возвращаться. В обмен на выполнение этих условий мы согласны пощадить вас и всех ваших товарищей, осмелившихся осквернить нашу землю. Если вы не согласитесь, я не могу гарантировать вашу безопасность. - Она скрестила руки.

- Высокомерие этой суки…, - начал шептать Агрикола.

- Молчать, - приказал Макрон.

Затем он громко ответил на иценском диалекте.

- Мои условия таковы. Царица Боудикка и все ее последователи должны сложить оружие, открыть ворота в Лингомару и сдаться. Все они будут рассматриваться как военные трофеи и проданы в рабство, подчиняясь воле наместника и через него – императора.

- То есть вы не можете гарантировать, что наши жизни будут сохранены, даже если мы сдадимся, - сказала Боудикка. - Как я слышала, ваш наместник не отличается милосердием.

- Он может проявить милосердие, если вы подчинитесь ему. Конечно, я и мой командующий, префект Катон, сделаем все, что в наших силах, чтобы вы и ваши последователи были пощажены.

- Это очень мило с твоей стороны, - с горькой иронией ответила Боудикка. - Значит, ты требуешь, чтобы мы сдались в надежде, что нас пощадят. Я не понимаю, как это должно убедить нас сдаться.

- Если вы этого не сделаете, то непременно умрете, - ответил Макрон.

- В конце концов мы все умрем. Единственное, что имеет значение, - это выбор способа нашей смерти. Ты можешь умереть здесь, в этом болоте, римлянин, или умереть в комфорте, в окружении своей семьи в Риме.

Даже сейчас он восхищался ее смелыми словами, но на сердце Макрона было тяжело от печали, что она оказалась столь же несговорчивой, как и предсказывал Катон. Он подошел к ней поближе и тихо заговорил на латыни, чтобы ее последователи не услышали и не поняли.

- Боудикка, ты в ловушке. Тебе не выбраться. Когда Катон отдаст приказ атаковать, ты будешь сокрушена. Не сомневайся в этом. Ты и твои последователи будут преданы мечу, если ты заставишь нас взять Лингомару силой.

- Попробуйте и посмотрите, что получится.

- Ты знаешь, что произойдет, - серьезно ответил он. - Многие погибнут с обеих сторон. Ты можешь предотвратить это, если сдашься.

- Только если Светоний сдержит свое слово и нас пощадят.

- Мы с Катоном сделаем все возможное, чтобы это произошло.

Маска отчужденного презрения на мгновение сошла с лица Боудикки.

- Я знаю, что ты бы так поступил. Но я также знаю, что Рим не терпит мятежей. Наши жизни потеряны.

Макрон еще больше понизил голос.

- Тогда скройся отсюда. Забирай своих дочерей и беги. Должен быть путь через болота. Ради всего святого, бегите, пока можете.

- Я не могу – не хочу – бросить свой народ. Я их царица. Если бы я сейчас отвернулась от них, я унесла бы этот позор с собой в могилу. Ты понимаешь?

Макрон неохотно кивнул.

- Если бы мы поменялись местами, Макрон, ты бы сбежал?

- Нет... нет, я бы не стал, - признался он. Он смотрел на нее с ноющей грустью, зная, что это будет в последний раз, пока она еще жива. - Тогда больше ничего не нужно говорить.

- Есть одна вещь. Моя младшая дочь мертва. Бардея еще жива. Она и твоя дочь, Макрон. Твоя плоть и кровь. Поклянись мне, что сделаешь все возможное, чтобы спасти ее. Защити ее, если Лингомара падет, - добавила она едва слышным голосом. Сделай это ради меня, ради любви, которую мы когда-то разделяли. Ради нашей дружбы. Ради опасностей, которые мы разделяли в бою. Поклянись!

Макрон сглотнул и кивнул.

- Я клянусь.

В ее глазах мелькнуло облегчение, и на мгновение черты ее лица стали похожи на черты той молодой женщины, которую он впервые встретил столько лет назад, когда она заговорила с нежностью.

- Да хранят тебя боги, Макрон.

Он поднял руку, чтобы протянуть ее ей, как холодная маска вернулась на место, она с усмешкой отступила назад и, громко заговорив на своем языке, плюнула на землю у его ног.

- Разговор окончен. Уходи, римлянин, и готовься к смерти!

Ее воины радостно закричали, когда она повернулась и повела свой отряд обратно к воротам. Макрон смотрел, как она исчезает из виду, а затем ворота закрылись с мрачным стуком.

Он подошел к Агриколе.

- Пора уходить. Поворачивайтесь медленно и держите тот темп, который я задам. Я не хочу, чтобы эти варвары думали, что мы их боимся.