Подняв взгляд, я вижу вышивающую приманку: она лежит на тканевом навесе, прижавшись животом к плотной материи.

— Дай руку!

Дарёному коню в зубы не смотрят, так что я взбегаю по груде бочек у края пивного сада и хватаю её за руку. Ой-ёй, надеюсь, она сильнее, чем выглядит, и сможет меня затащить.

И правда, ей удаётся поднять меня наверх, и я вскакиваю на ноги, как только могу. Я бросаю взгляд за край. Пола окружает приличное число наших преследователей, а он кусает, лягается и в целом ведёт себя как настоящий воин, пока остальные несутся ко мне.

— Сюда, — говорит приманка и бросается через навес, что само по себе впечатляет, учитывая, как ткань ходит и вздрагивает под каждым шагом.

Я следую за ней, но потом мозг догоняет меня, и я резко останавливаюсь.

— Что не так? — спрашивает она, добравшись до особенно толстой лозы, по которой, как я понимаю, она собирается взбираться.

— Я не могу бросить своего друга.

Правда не могу, не после того как моя ложь втянула его во всю эту ситуацию.

Это всё твоя вина!

Не сейчас, мозг! Я пытаюсь всё исправить!

— С ума сошла? Он волк. А ты всего лишь человек!

— Не человек, но я не могу просто его бросить.

— Твоё благородство тебя убьёт.

— Может быть, но что есть, то есть.

Женщина стонет и лезет в свою сумку для рукоделия, но вытаскивает оттуда вовсе не инструмент для рукоделия.

— Вот. Если уж собираешься быть идиоткой, воспользуйся этим.

Она бросает мне штуку, и только поймав её, я понимаю, что это скрытый электрошокер.

— Почему ты мне помогаешь? — спрашиваю, тратя драгоценные секунды, потому что это правда не слишком-то логично.

— Не так много любителей вышивки крестиком в этой сфере. Кроме того, не особо хочу потерять свою первую подписчицу.

— Справедливо. Напишу тебе в личку, если выживу.

— Проследи уж, чтобы выжила.

С этими словами она взбирается по лозе. Я снова смотрю на битву внизу.

Пора проверить, чего я стою.

ГЛАВА 10

ПОЛ

В беде.

Меня окружают.

Я зол. Нет, взбешён. Я полон жажды крови и, как уже упоминалось, очень даже окружён.

Рви! Терзай! Защищай! — кричит мой внутренний волк, когда я бросаюсь к горлу другого перевёртыша, и мы оба рычим. Но я не успеваю добраться до цели, когда невозможных размеров кулак врезается мне в бок и отбрасывает меня немного в сторону.

«Неважно, что она дриада, потому что я грёбаный эмпат, а не экстрасенс!»

Она мне солгала.

Черри мне солгала.

Немалая часть меня надеется, что это каким-то образом уловка, но я не могу уделить этой мысли много внимания, потому что сражаюсь за свою жизнь. До этого я сражался не только за свою, но, учитывая, что Черри свалила при первой же возможности, теперь я выступаю в одиночку.

Я не могу дать им убить меня. Не просто так!

Мысль мрачная, но именно она подпитывает вой, рвущийся из моей глотки, когда я бросаюсь на огромного мужчину, ударившего меня сбоку. Похоже, он наполовину огр, и, несмотря на размеры, быстрый. Он блокирует мой укус стулом, другой своей громадной рукой хватая клок моей шкуры.

Что ж, в эту игру можно играть вдвоём.

Я смыкаю челюсти. Сильно. Сиденье трескается пополам. Рванувшись вперёд, я вонзаю зубы ему в плечо. Укус неглубокий, но этого достаточно, чтобы мы оба держали друг друга в захвате.

Мы сцепились намертво, но ему куда больнее, чем мне.

Другой волк-перевёртыш врезается мне в бок и рвёт меня.

Сука!

Не так уж часто в жизни мне приходилось полагаться на ускоренное исцеление, но сейчас я ему очень благодарен. Особенно когда мы катимся по земле клубком из лап и когтей, пока не врезаемся в стену.

По крайней мере, отец был ответственным и позаботился о том, чтобы всех нас научили драться, даже Джексона, хотя тот никогда особо не горел энтузиазмом и заявлял, что он любовник, а не боец. Чувствую, если бы отец на этом не настоял, я бы истёк кровью ещё десять минут назад.

Однако даже с моей подготовкой я почти уверен, что моё время вышло.

Я поднимаюсь на все четыре лапы. Меня снова окружают, но на этот раз за спиной у меня сплошная стена. Далеко не лучший расклад.

— Отзови своих дружков, и я позволю тебе жить, — рычу я на языке перевёртышей волку, когда он начинает подниматься, тряся головой из стороны в сторону, будто пытается вытряхнуть из неё звёзды.

— Я бы не стал, даже если бы мог, — отвечает он. — Не знаю, кто ты такой, чужак, но ты сильно ошибся, когда пришёл сюда.

Похоже, в последнее время я принимаю много скверных решений — например, зову шарлатанку в расследование убийства и иду за ней в змеиное логово. Метафорически, конечно. Я не использую это как оскорбление в адрес василиска у двери.