Я чувствую, как её челюсть пару раз шевелится у меня на груди, словно она собирается что-то сказать, но не может решить, что именно произнести вслух, однако у неё не остаётся времени разобраться, потому что эти проклятые вспышки снова бьют нам в лицо.

— Да чтоб вас, — рычу я.

Появилось не только больше журналистов, теперь они ещё и собрались у главного входа. Они не худшие из тех, кого я видел в своей жизни, они держат дистанцию, выстроившись у ограждения, как фанаты на концерте, но и лучшими их точно не назовёшь, потому что они выкрикивают вопросы и делают столько снимков со вспышкой, что кажется, будто передо мной стоит гигантский стробоскоп.

— Вы можете рассказать, что именно произошло здесь сегодня ночью?

— События, произошедшие здесь, как-то связаны со смертью вашего отца и брата?

— Крис! Теперь, когда вы альфа-наследник своей стаи, что вы скажете тем, кто считает внезапную кончину тех, кто стоял перед вами в линии наследования, крайне подозрительной?

— Его зовут Пол! — огрызается Черри так громко и ядовито, что я удивляюсь, откуда у неё после всего пережитого осталось столько сил. — И вам стоит это запомнить!

Журналисты обмениваются неуверенными взглядами, которые мне к этому моменту уже до раздражения знакомы.

— Кто, чёрт возьми, такой Пол?

И тут подаёт голос ещё один журналист:

— И вообще, кто, чёрт возьми, вы такая?

Черри выглядит так, будто вот-вот сорвётся, поэтому я решаю вмешаться. Обычно я игнорирую журналистов за пределами официальных пресс-конференций, но это требует немедленного внимания.

— На самом деле мой брат, Лютер ВанМарк, очень даже жив.

Я почти физически чувствую этот голодный толчок в журналистах, поэтому спешу продолжить, пока они совсем не озверели:

— К счастью, обстоятельства его смерти были сильно преувеличены. Однако ни он, ни остальные мои родные не остались бы на этой земле, если бы не блестящая детективная работа мисс Черрибелль Донму, дочери невероятной покойной Офелии Донму, которая стоит прямо здесь, рядом со мной.

Черри сияет, глядя на меня, уголки её опухших глаз морщатся. Господи, как бы я хотел заставить её улыбнуться так, когда она полностью исцелится. Это прекрасное выражение, ставшее ещё прекраснее из-за всплеска вспышек.

Я ценю свою приватность и не хочу, чтобы кто-то из этих похожих на папарацци журналистов лез мне в лицо, но я не забыл изначальную причину, по которой Черри лгала о своих настоящих способностях. Она больше всего на свете хотела продолжить наследие своей матери и дать людям лучше понять, что не все магические люди способны творить заклинания или превращаться в гигантских волков. Иногда они просто обычные люди с одним-единственным даром, который меняет всё.

А иногда у них ещё и СДВГ.

Итак, хоть мы и встретились впервые при ложных обстоятельствах, она отказалась от всего этого и рискнула жизнью, чтобы помочь мне и моей семье. Самое меньшее, что я могу сделать, — дать ей известность, чтобы она могла помогать другим так же, как помогла мне.

И, возможно, чтобы ей было чем меня помнить.

Потому что теперь, когда моя семья в безопасности, я понимаю: это конец наших профессиональных отношений. Она больше не будет приклеена к моему боку. Мы больше не будем сидеть, склонив головы друг к другу, поздно ночью, выстраивая следующий этап нашего плана, и не будем отправляться в приключения, для которых у нас нет никакой квалификации.

— Офелия Донму?

— Вы экстрасенс, как ваша мать?

— Мисс, вы часть сверхъестественного отдела нашего местного полицейского управления?

— Мистер ВанМарк, вы хотите сказать, что экстрасенсы на самом деле реальны?

— Подождите, Офелия умерла?

— Мисс Донму, вы хотите сказать, что использовали свои экстрасенсорные способности, чтобы помочь раскрыть дело об убийстве?

Черри кивает, и я отпускаю её, чтобы она могла подойти к ним, если захочет, хотя всё же оставляю руку слегка обвитой вокруг её талии, на всякий случай.

Но затем я чувствую в ней лёгкое колебание, и этот кивок превращается в отрицательное покачивание головой.

Приподняв подбородок, она поворачивается ко мне, впиваясь в меня своими прекрасными разноцветными глазами.

— Я оракул, как и моя мать, но я не экстрасенс. Вместо дара предвидения я была благословлена эмпатическими способностями. Но да, я помогла раскрыть заговор против ВанМарков, а на самом деле — против всех великих семей. Не сомневаюсь, вы очень скоро об этом услышите!

Из галёрки взрывается новая волна вопросов, но я могу только с изумлением смотреть на невероятную женщину рядом со мной.

В конце концов, я понимаю, почему она мне лгала. Почему куда сложнее объяснить эмпатические способности обычному человеку и проще позволить людям считать, что она экстрасенс. Но всего несколькими предложениями она развеяла всё это и позаботилась о том, чтобы каждый, кто прочтёт газеты или посмотрит новостные каналы, узнал правду.

— Я эмпат, и я продолжу использовать свой дар, чтобы помогать всем, кто в этом нуждается.