Если я была в восторге, когда мы приехали в скейт-парк, то сейчас я на седьмом небе, практически пьяная от коктейля гормонов счастья после нашего времени вместе, когда мы пытались заставить Пола удержаться на доске, да и просто от возможности проводить время и смеяться, словно мы обычные люди. Если я считала Пола безумно горячим, когда мы бегали повсюду и раскрывали преступления, то каким-то образом он становится ещё горячее, когда мы играем, будто мы самые обычные люди. Это говорит о будущем, которое, как я никогда не думала, предназначено мне, и которым (как я тоже никогда не думала) я вообще интересуюсь.

Боже, как же я ошибалась!

— Ну давай, это всё, на что ты способен? — дразню я, обхватывая ногами его талию и сжимая мускулистые бёдра так сильно, как только могу.

Для большинства людей это было бы довольно больно. Но когда встречаешься с перевёртышем, оказывается, можно быть куда грубее, чем ты думаешь.

Повезло мне!

Рокот, вырывающийся из груди Пола, ничуть не хуже любого вибратора, который у меня когда-либо был, но он ещё и может целовать меня и говорить, что я хорошая девочка. И именно это он и делает, превращая трепет в моём животе из восхитительного ощущения в самый настоящий пожар.

Понятия не имею, сколько времени мы проводим в моей прихожей, пока я прижата к стене, а мои ногти скребут вниз по его спине, пока он подчиняет себе мой рот, но это чертовски хорошо. И это удовольствие становится ещё лучше, когда он наконец отрывает меня от стены и несёт к моему столу для видений.

Я не пользовалась им с тех пор, как впервые встретила Пола, и теперь в нём действительно больше нет необходимости, учитывая, что я больше не притворяюсь тем, кем не являюсь. Так что, когда он усаживает меня на него, а мой хрустальный шар сбивают с подставки, и он откатывается в сторону, чтобы с грохотом разбиться об пол, я могу только рассмеяться.

— Прости… снова, — бормочет Пол, уже прокладывая поцелуями путь вниз по моей шее и скользя зубами по месту, где она встречается с плечом.

— Не переживай. Он мне больше не нужен.

Потому что правда не нужен. Я слишком долго верила, что моих способностей недостаточно, что я должна соответствовать примеру, которого моя мать никогда для меня не хотела. Странно, как она всегда была только полностью поддерживающей, а именно я убедила себя, что меня недостаточно. Что эмпат никогда не сможет пойти по следам предсказателя.

Я была глупой. И если однажды мой дух всё-таки воссоединится с матерью, я обниму её и извинюсь за то, что была так недобра к дочери, которую она любила и вырастила.

Но сейчас я надеюсь увидеть рай совсем другим способом.

И Пол — тот, кто выдаёт мне билет туда и обратно.

Он сосёт мою шею, и у меня складывается отчётливое впечатление, что ему нравится оставлять на мне метки, поскольку для перевёртышей такого на самом деле не существует вне брачных уз. Это просто ещё один способ, в котором мы совместимы, потому что я люблю эти маленькие синяки куда сильнее тех, что всё ещё прячутся у меня под тональной основой. Вместо признаков насилия это физическое, цветное доказательство удовольствия и наслаждения.

И, боже, как же я наслаждаюсь.

Я стону, и хотя мы всего в третий раз участвуем в этом конкретном занятии, я уже знаю, какие звуки нужно издавать, чтобы он совсем озверел. И хотя понимаю, что острые зубы, когти и его доминантная натура не всем по вкусу, для меня они лучше любого энергетика, о каком я только могла бы попросить. Он заземляет меня ровно в то же время, как стимулирует. Он заливает мой мозг дофамином, но одновременно позволяет моим мыслям наконец успокоиться, чтобы они больше не наслаивались друг на друга и не спутывались, как клубок пряжи.

Это больше, чем я когда-либо могла просить, но он открывает дверь, позволяя мне всё равно попросить.

Ну, скорее потребовать, но в этом же половина удовольствия быть врединой!

— Ещё, — подгоняю я, когда его зубы снова призрачно скользят над тем местом, которое так много значит в его культуре.

И неважно, что у меня на самом деле нет железы, которую он мог бы там прокусить. Важно то, что он хочет.

— Укуси меня. Укуси сильно.

— Черри, — рычит он, и ух, девушка могла бы привыкнуть к тому, как он произносит моё имя, как и к клубам стольких цветов, что я даже не смогла бы перечислить их все. Это больше чем радуга эмоций, это целый калейдоскоп, простирающийся от самых бледных пастельных оттенков до самых насыщенных неоновых, и всё это для меня.

— Сделай это. Я большая девочка, я справлюсь.

— Ты не знаешь, о чём просишь, — говорит он мне в шею.

На этом я ловлю его за подбородок, оттягивая от изгиба своего горла, чтобы посмотреть ему в глаза. Знаю, он мог бы сопротивляться мне, если бы захотел, даже глазом не моргнув, но он поддаётся движению.

— Знаю, — говорю со всей серьёзностью, какую могу собрать. — Точно так же, как знала про твой узел. Так что, когда я говорю «укуси меня», я от всего сердца обещаю тебе, что действительно это имею в виду.